Сергей Пахомов

Невозможное возможно

ТЕКСТ: Ирина Коростышевская
Фото: родион платонов

мир удивительных людей

Директор строительной компании «Легион» любит действовать в определённых условиях неопределённости. Верит в магию слова и смелых людей. Он говорит литыми законченными максимами как человек, отвечающий за каждое своё слово. Сергей Пахомов — о переосмыслении чужого опыта, опережающем спросе, видах на Москву и о том, чем удивит жилой комплекс «БашнЯ Свободы».

С

-Сергей Валерьевич, что для вас сильнее: магия слова или магия жеста?
-Поскольку у меня визуальное восприятие мира, то для меня сильнее запоминается жест. Поворот головы, движения, взгляд, образы. Но это моё личное субъективное восприятие. В масштабах истории и человечества — конечно, магия слова. Слово более вечно.

-В вашей жизни есть слова, которые вы помните с детства?
-Мне было лет четырнадцать, когда произошла одна нехорошая ситуация. Это было время войны с Чечнёй. Мой отец служил командиром лётного полка в Кустанае, многие его подчинённые были направлены в Чеченскую республику. Однажды я услышал на лестничной площадке разговор отца с незнакомым человеком. Разговор был грубым, человек — нерусской внешности. Папа сказал: Сергей, вернись в квартиру, но я не послушал его и подошёл ближе. Началась драка. Слова, которые папа сказал мне после всего, как всё закончилось, помню всю жизнь. Он сказал: если бьёшь, то бей.

-Как эти слова вы перекладываете на жизнь?
-Не надо половинчатых действий, они не приведут к победе.

-Ваш папа разрешал вам когда-нибудь держать в руках штурвал?
-Разрешал. Из-за этого я и не пошёл в лётчики. За романтикой почувствовал ремесло. Трудное, красивое, но ремесло. Мечта о небе, о свободе, о полёте — это, конечно, красивая мечта, но в повседневной работе лётчиков куча рамок и ограничений, которые не совсем соответствуют моему характеру. Адреналин присутствует, но не в той мере, в какой видится на расстоянии. К десятому классу у меня зародились сомнения, и по совокупности причин я принял решение не идти в лётное училище, а поступать в гражданский вуз.

-Неужели вы ещё ребёнком умели так системно анализировать?
-Почему вы удивляетесь?

-Потому что если есть мечта о небе, она не поддаётся анализу.
-Мечту о небе я частично реализовал, занимаясь парашютным спортом. У меня на счету шестьдесят четыре прыжка. Знаете, что самое главное я понял благодаря прыжкам с парашютом? Что за мою собственную жизнь мне нравится отвечать самому. В самом начале, когда ты делаешь первые прыжки, парашют для тебя складывает девушка-инструктор. И только потом, гораздо позже, тебе разрешают это делать самостоятельно. Может быть, ты делаешь это не настолько филигранно, как делает инструктор, но ты делаешь это сам. Помню, как я почти физически почувствовал, что стал взрослым. Появилось ощущение, что свою жизнь больше всех я доверяю только себе.

-Скажите мне честно: вам было страшно?
-Конечно, это противоестественно — шагнуть в километр под тобой. Но к этому можно привыкнуть, поэтому страх нивелируется. Не стану вам говорить, что я большой поклонник парашютного спорта. Голый адреналин — это не моё. Он для меня скучен своей голостью.

-И вот вы не поступаете в лётное училище, а поступаете в гражданский вуз. Родители, как я понимаю, ваш выбор одобрили?
Родители всегда на нашей стороне — мы с сестрой привыкли к этому правилу. Несмотря на то что с точки зрения приспособленности к жизни я был подготовлен хорошо, мама сказала, что для меня будет лучше, если я буду жить в центре Челябинска — до университета пять троллейбусных остановок. Сняли мне комнату в двухкомнатной квартире около «Детского мира», по соседству с женщиной, которая будет за мной присматривать. Если честно, я этим тяготился. Под присмотром я прожил совсем немного и переехал к товарищу-одногруппнику. Помню, пока жил около «Детского мира», по субботам после института пешком ходил в Публичную библиотеку. Ранняя осень, деревья в золоте, я иду по проспекту Ленина и захожу в святая святых. До сих пор помню то благостное настроение. В Кустанае бывали ситуации, когда я долго не мог найти нужную книгу, а в Публичной библиотеке было всё, что я хочу. В тот период меня особенно интересовала эволюция мыслей об экономике, я читал «Историю экономических учений» и мне страшно это нравилось.

-Книги для вас наделены волшебством?
-Конечно. Книги вообще наделены особым магическим свойством. В них чья-то душа, чей-то ум. Не зря говорят, что рукописи не горят. Каждый раз, когда приезжаю в «Библиоглобус», говорю директору: какая красивая у вас работа! Моя мечта: стеллажи от пола до потолка, заставленные книгами. Когда-нибудь я её осуществлю.

-Когда вы входите в новое, что для вас эта дорога: небо, море, поезд?
-Такими парадигмами я не думал. Любое новое — это вызов самому себе. Это ответ на вопрос: если не я, то кто? Лет до двадцати семи я оглядывался на оценку других людей, для меня это было важно, притом что это мешало спокойной и сосредоточенной работе. В какой-то момент наступили уверенность и осознание, что у меня получается, что я многое умею, и я начал смотреть на новую дорогу как на спорт. Поскольку много лет последовательно занимался борьбой, такое сравнение дало мне дополнительную силу.

-Вы когда-нибудь правила нарушали?
-(Смеётся). Дорожного движения? Конечно.

-А если шире?
-Необходимо вспомнить, где были жёсткие рамки, чтобы ответить вам на этот вопрос. Вспомнил. Когда я работал управляющим банком, в банке оказался проблемный клиент. Приличный залёт, говоря на банковском языке. Кредит был выдан ещё до моего прихода, и я спокойно мог отдать эту проблему в управление головного банка в Москву и дистанцироваться. Но я решил участвовать, причём нестандартно. Мы нашли заинтересованных лиц со стороны клиента, вывели часть активов, без потерь вернули деньги банка. Мне тогда было совсем немного лет, но я понимал, что эту ситуацию можно решить только нетипичным поведением. Формализм не близок мне по духу. Если ты мыслишь как предприниматель, а не как функция, правильное решение находится быстрее.

У меня эгоцентричная модель мира — мир крутится вокруг человека. Но это здоровый эгоцентризм. Если у тебя внутренние ценности правильные, простые, позитивные, то в этом эгоцентризме нет ничего плохого.

-Сейчас, занимая должность директора строительной компании «Легион», вы к ней относитесь как к родной?
-Вы под неожиданными углами смотрите на ситуацию, мне надо примерить. Само слово «родная» подразумевает привязанность, а я не могу сказать, что привязываюсь к тем местам, где работаю. Меня всегда восхищали настоящие предприниматели, их образ мыслей, умение рисковать. Когда Александр Сергеевич Букреев предложил мне возглавить его компанию, я поначалу сомневался. Говорю ему: вы очень сильный лидер, меня на вашем фоне будут воспринимать слабо. Он ответил: я отойду в сторону. Конечно, для меня это профессиональный рост. Но мне иногда кажется, что можно делать больше. Как говорит мой друг, ты всё время в прыжке.

-Одно другому не противоречит.
-Возможно. Но есть негативная сторона — моя устремлённость в будущее мешает чувствовать и ценить настоящий момент.

-Неумение находиться здесь и сейчас часто вызывает беспочвенные перепады настроения и ощущение эмоциональной усталости. Вам знакомы такие состояния?
-Иногда случаются такие перепады настроения, что я ухожу в себя и замыкаюсь. Не могу объяснить себе и близким, отчего такое случается. Будто другой человек выступает на первый план. В такие моменты говорю себе: ну что ты как придурок, это же не ты! Проходит быстро.

-Вас называют генератором идей, и факты это доказывают. Какой своей идеей вы гордитесь особенно?
-Если говорить про рисковую идею, то это торговый комплекс «Фиеста». Не самое лучшее местоположение, не самое лучшее время для строительства. В тот период уже открылись «Родник», «Куба», но я убедил собственников пойти на этот риск, и мы выиграли. Не набрали бы арендаторов, не возбудили бы интерес у потребителей — понесли бы потери. Это был один из первых дисконтных центров в России. Я понимал, что это вопрос убедительности — ты продаёшь идею третьим лицам, которые сидят в Москве. Для тебя это риск, а для них — смелость. Надо отметить, что Дмитрий Бухарин и Анатолий Полухин прекрасно понимали и чувствовали точность этой идеи и полностью поддерживали меня, поэтому всё получилось. Этот рынок очень узкий даже в масштабах России, ключевые игроки все знакомы. Профессионалы нас зауважали.

-Что помогало вам верить в то, что у вас получится?
-Внутренний позитивный настрой и готовность к переменам. Как говорит другой мой друг, которого я считаю своим учителем, надо иметь вертолётное мышление, чтобы увидеть ситуацию в целом и сделать так, как ты задумал.

-Всего лишь вертолётное?
-Почему всего лишь? С этой высоты как раз и видно. С самолёта вам будут мешать облака. На мой взгляд, широта мышления определяется не географическими признаками, а способностью соединить разные спектры: предметы, люди, отношения, энергия.

Самый амбициозный проект компании «Легион», строящийся прямо сейчас — «Башня Свободы».
Комплекс расположен в самом центре Челябинска, в трех минутах от площади Революции. Это качественно новый уровень комфорта в сочетании с консьерж-сервисом нового поколения. Зона лобби здесь разработана, как в лучших отелях мира: с велосипедными, колясочными, мойками для собак и велосипедов, кладовыми для багажа и внутренним садом.

24 этажа
высота каждой башнии

153 м2
площадь пятикомнатной квартиры

-Вам не кажется, что название вашего нового проекта «Башня Свободы» слишком выбражулистое для Челябинска?
-Где вы увидели выбражульство? Наша компания строит не первый год, определённо и заслуженно обладает хорошей репутацией, при этом в центре мы не строили давно — с времён «Святогора», а это 2007 год. Есть круг людей, которые хотят жить в наших домах, но не готовы жить на Северо-Западе. Коль мы за это взялись, мы должны не повторить наши предыдущие дома, а создать продукт другого уровня. Причём мы осознанно не пошли в люкс, потому что у нас нет таких амбиций. Если провести историческую ретроспективу, то когда мы построили первый дом «Галион» на Университетской набережной, долгий период времени он был эталоном. Жилой комплекс «Александровский» — это «Галион» в другом месте. Настал черёд, когда можно сделать что-то большее. В жилом комплексе «Башня Свободы» всего двести квартир — эксклюзивность этого продукта даёт преимущество. Маленький островок в центре города с тихим двориком внутри.

-Это правда, что на первом этаже запланированы мойки для собак?
-(Улыбается). Лапомойки. Подсмотрел в Екатеринбурге, мне понравилось.

-Подсмотрел?
Вообще не стесняюсь этого. Идею с охраной жилого комплекса «Академический» в Екатеринбурге мы полностью перенесли на «Ньютон». Совместно с МВД установили видеонаблюдение по всему микрорайону. В «Ньютоне» есть клуб мам, собаководов, любителей хоккея. Квартира — это только часть того, что приобретает покупатель. Дом — это общее пространство.

-Мне почему-то кажется, что ваша компания в скором будущем начнёт строить в Москве. Вы не исключаете такой вариант развития событий?
-Москва — город мира, там другой порядок возможностей. Мы понимаем, что Челябинск становится нам тесен и маловат, что нужно идти куда-то ещё. В этом «куда-то ещё», возможно, будет Москва. Логика развития строительной отрасли изначально подразумевает это. Другой масштаб даёт другое качество.

-Насколько я знаю, некоторые строительные компании нашего города пытались выйти на Москву, но у них не получилось.
Потому что там другая специфика и не работают те законы, по которым работаем мы. Переосмысливая чужой опыт, мы ищем свой путь. Работать по накатанному можно, но в силу природного склада характера или стрел знака зодиака, остановка для меня немыслима. Хочется попробовать многое, и если это удастся, опыт работы в Москве безусловно обогатит нас. В своё время я поучился в Москве и вынес для себя два главных вывода. Вывод номер один: в России уйма одарённых, талантливых людей. Вывод номер два: детей надо учить в Москве. Очень уважаю наших преподавателей, но там совсем другая среда. Границы восприятия мира расширяются, и ты понимаешь, что невозможное возможно. Появляется трансстрановое мышление.

-Это вы про что?
-Про то, что мир полярный. Если приехать в деревню под Кусу, посидеть вечером с местными мужиками, выпить водки и послушать замечательные истории с трёхэтажным матом, мир кажется одним: картошка растёт, лоси бегают, им ничего не страшно. И это здорово. Оттуда, из Кусы, мир кажется таким, из Челябинска — другим, из Москвы — третьим. Главное, понимать, что мир даёт возможности, а не таит опасности.

Мы понимаем, что Челябинск становится нам тесен и маловат, что нужно идти куда-то ещё. В этом «куда-то ещё» будет Москва. Логика развития строительной отрасли изначально подразумевает это. Другой масштаб даёт другое качество.

-Где эта грань: решил — пошёл дальше? В какой момент мы идём в страх, а в какой — страх парализует?
-Недавно я осознал, что критические ситуации меня манят, а стресс меня не парализует. Становится смешно, когда начинаю вспоминать, о чём переживал в двадцать пять лет. Сейчас в экстремальных ситуациях ощущаю себя «над» и чувствую полноценную востребованность. Мне нравится действовать в определённых условиях неопределённости. Шоры спадают мгновенно. Двойственность, которая внутри меня, здесь помогает. Один переживает, а другой смотрит со стороны. С годами выработался даже алгоритм: день-два переживать, потом на бумаге рисовать план выхода. Начинаю действовать, и выясняется, что всё не так страшно.

-Вот тебе и адреналин, да?
-Причём другого качества, не голый. Адреналин, рост, новая энергия. Правда, иногда на первый план выходит внутренний нытик и спрашивает: ну что ты бежишь? Через пять лет заработаешь достаточно денег и будешь отдыхать. Нет, отвечаю ему, не работать и не бежать для меня скучно. Знаете, что я понял? Человек с опытом обретает силу и пластику, а не спад.

-А что вы, кстати, делали в Кусе с мужиками?
-На охоту ездил.

-Подстрелили кого-нибудь?
-Косулю. И не одну. Увидев подтекст по вашему выражению лица, скажу, что отношусь к этому нормально. Ты же это ешь потом. Мне нравится сам процесс охоты, потому что она задумана природой. Охота — один из примеров естества. Иначе мы скоро все превратимся в роботов.

-Вы помните себя маленьким?
Периодами. Помню, как я лежал в больнице, и родители подарили мне танк. Большой такой, железный, красивый. Наверное, чтобы мне легче лежалось без мамы. Мне было года четыре, отравление угарным газом… У нас в то время были газовые колонки, голубь попал в дымоход. Папа нас тогда спас. У него отменили полёт, и он посреди ночи вернулся домой.

-Вы верите в прошлую жизнь?
-Может быть. Когда смотрю фильмы про полководцев, часто ассоциирую себя с ними. Можно быть политиком-правителем, можно быть полководцем. Ты определяешь судьбы, несёшь ответственность. И это ощущение: с одной стороны, власти, с другой — ответственности, присутствует и внутренне мотивирует. Мне нравится эпоха фильма «Гладиатор», эпоха мушкетёров и времена князя Владимира. В своё время, читая Ключевского, я задавался вопросом: почему он пошёл завоёвывать другие земли?

-Нашли ответ?
-Мужское естество. Концепция естественного лидерства.

-Где для вас грань, когда человек просто нравится и когда ты его уже любишь?
-Интересный вопрос, я думал об этом. Можно объяснить нелюбовь, любовь объяснить невозможно. Если она появляется — ты это видишь и ощущаешь мгновенно. Как озарение. Хлобысь, и выясняется, что мир другой. Остаётся только поставить себе диагноз и признать это. Безусловно, есть некие маркеры: запах, уровень энергии, волна, одно предложение на двоих, но это ты осознаёшь гораздо позже. Если бы любовь можно было разложить на составляющие, всё бы когда-нибудь приходили к ней. Думаю, что далеко не каждому суждено в этой жизни встретить любовь.

-Вы можете молчать с женой?
-Можем. Правда, не скажу, что это любимое наше занятие. Вот моим родителям оно нравится. Мама говорит: приедем с папой на дачу, чай пьём и счастливы. Раньше я, конечно, не отрицал приятности этого процесса, но мне сложно было примерить это на себя и сказать, что для меня это было бы счастье. А сейчас я их понимаю. С возрастом совместно прожитых лет склонность к молчанию должна усиливаться. Я никогда не встречал такой семьи, как у моих родителей. Ни у одного из своих друзей. Недавно у мамы был юбилей, на котором больше всех меня удивил папа. Он вообще в последнее время открывается для меня с очень трогательной стороны. Раньше он столь щедро не проявлял своих чувств.

-В вашем кабинете на стене крупными буквами изречение Витрувия. Насколько лично вам оно созвучно?
-Целиком. «Польза. Прочность. Красота». Я бы добавил ещё слово «простота». Если не усложнять, в жизни всё очень просто: отличаешь чёрное от белого, делаешь красивые вещи. У меня эгоцентричная модель мира — мир крутится вокруг человека. Но это здоровый эгоцентризм. Если у тебя внутренние ценности правильные, простые, позитивные, то в этом эгоцентризме нет ничего плохого. Приносить себя в жертву — не моё. В какой-то период времени можно потерпеть, но в конечном счёте это всё равно должно быть во имя чего-то личного. Другое дело, что личное в моём понимании — достаточно широкое понятие.

-Как вы тогда оцениваете поговорку, что «простота хуже воровства»?
-Я не использую такую поговорку. В силу моей внутренней простоты и правильности восприятия окружающего мира мне иногда сложно понять людей, для которых такой подход кажется неискренним или излишне сказочным. Они начинают искать подтекст. Поиск подтекстов всегда приводит к тому, что мы заходим не в ту историю. И потом становится тяжело этих людей оттуда вытащить. Хотя на самом деле всё ясно и просто.

-Правильно ли я понимаю, что вы сейчас говорите о людях, которые задают вопрос: а как ты это просчитал?
-Да. Кому-то может казаться, что я излишне логичен, а мне так не кажется. Скорее, наоборот. Зачастую людям для адекватного восприятия реальности мешают субъективные шаблоны, которые в них сидят и не дают посмотреть на мир проще и яснее. Они излишне усложняют, и в этих усложнениях теряют суть. Приходится тратить энергию, чтобы просто наладить обычное взаимопонимание. Чтобы мы поверили друг другу и заговорили на одном языке. На определённом этапе работы, в самом начале пути, я переживал, что не с каждым человеком могу выстроить простые и понятные взаимоотношения, а потом научился принимать этот факт как данность. Сказал себе: прими ситуацию, как она есть, и в этих рамках сделай всё, что можешь. Как в спорте: необходимо уметь достигать результата с разным набором обстоятельств.

-Вам нравятся смелые люди?
-Конечно. Стараемся таких приглашать на работу.

-Как вы считаете, это гендерный признак?
-Совсем нет.

-Женщина должна быть смелой?
-Она должна быть женщиной — излучать энергию, не жить по привычке, уметь чувствовать грань между смелостью и безрассудством. Уметь предвидеть последствия, которые необходимо смягчить и выровнять. Прислушиваться к чувствам, но решения принимать головой. Как в моей любимой песне «Наутилуса Помпилиуса»: я люблю тебя за то, что твоё ожидание ждёт…

-Вот это да! И после этого вы говорите, что не всегда пользуетесь логикой?
-(Улыбается). Иногда логика равна интуиции.

-А вы действительно верите, что роботы совсем скоро заменят людей?
-Верю. К сожалению, общество становится всё более сублимированным и искусственным. Мы отходим от истоков. Двигателями общества к роботизации в какой-то мере являются и социальные сети. На мой взгляд, это зло. Люди показывают себя такими, какими хотят казаться. Казаться, но не быть. Если человек цельный, внешние оценки для него не важны. В самом начале появления фейсбука я зарегистрировался в нём, но через некоторое время вышел. Понял, что это не моё. Те способы взаимодействия, которые превалируют в обществе, заменяют естество, сводят на нет ценность живого общения, запахов, прикосновений. Люди знакомятся в социальных сетях, семьи создают — бред полный. Мы движемся не туда. В скором времени мир усложнится: появится искусственный разум, естественный разум. Вероятнее всего, кто-то научится управлять и этой сущностью.

-Как вы считаете, это движение можно остановить?
-Нет. С появлением инстаграма общество не изменилось. У людей, которые нуждались в ежедневной внешней оценке, просто появилось своё пространство. Другое дело, что с развитием технологий фальшь станет очевидной. Вчера вечером ребёнок задал мне вопрос: «Добро всегда побеждает зло?»

-И что вы ответили?
-Смотря кто сильнее.