Пойду я в куклы!

Явления: репортаж

Текст: Светлана Бацан

У кукольников тоже бывают ночные производственные кошмары. Самый страшный сон — это когда марионетка выскальзывает из рук в разгар спектакля. Катастрофа! Провал! Что может быть ужаснее?
Мы пришли в Челябинский кукольный театр в такое нервное время, за несколько дней до премьеры. Репетируют «Золушку». В полутёмном и пустом зрительном зале десятый раз включается бойкая музыка, но у сказочного принца не заладился танец. «Катя! — зовёт режиссёр. — Попробуй ему снизу ножки поднимать по очереди». Где-то снизу отодвигается кусок декорации и появляется взлохмаченная девичья голова. «Она на полу, что ли, лежит?» — соображаю я. Голова исчезает, музыка играет, принц выделывает коленца. Фуф, следующая сцена.

Внутри огромной квадратной рамы кипит своя сказочная жизнь: Золушка угощает всех мороженым, потом убегает. Над квадратом нависли несколько человек, каждый шевелит своей куклой, да ещё помогает и перехватывает у соседа. Как они не запутались во всех этих верёвочках? Периодически режиссёр из зала даёт указания, куклы поворачивают к нему головы и хлопают глазами. Через полчаса появляется очень странное чувство — что эти маленькие человечки двигаются сами по себе. Вон, кукловод отвернулся, а мачеха-то — ручкой машет.

«Кукла бывает достаточно статична, например, глазами не работает. Вот как её оживлять? Это настоящий вызов для актёра, очень интересная задача, — рассказывает актриса Елена Дрыгина. — У меня был любимый спектакль «Живая вода», там кукла была планшетная — у неё ничего на личике не работало, только ручки шевелились. Мы этот спектакль показывали на фестивале, и ко мне потом подходили актёры и спрашивали: «Леночка, а как там у тебя кукла устроена, как ты работала?» Очень приятно было. Понимаете, всё складывается из мелочей: лёгкое движение, поворот, головку наклонить… А вы сидите и думаете, что она живая».
Елена Дрыгина — одна из старожилов труппы, в Челябинском кукольном работает уже 24‑й сезон. «И знаете, какое для меня высшее признание? Если после спектакля «Теремок» ребёнок выйдет и скажет: «Ах, какой там был Зайчик!» — признаётся бессменная исполнительница роли зайца.

Иногда новые куклы получаются подозрительно похожими на своих кукловодов. Это не случайность. Художники, создающие образ, заимствуют у актёра какую-нибудь яркую черту. Иногда сами исполнители просят бутафоров подкорректировать внешность. «Заходишь в цех, а бутафоры веселятся: «Мы вас уже заждались. Опять капризничать пришли!» — рассказывает Елена Дрыгина.

Бутафоры — люди серьёзные. Обязательно придут на генеральный прогон, посмотрят, как их творения смотрятся на сцене, а заодно и проконтролируют, достаточно ли бережно актёры обращаются с куклами. «Наши куклы при хорошем хранении могут жить веками, — заявляет художник-декоратор Инна Юсупова. — Если их, конечно, не ронять и беречь от дождя». Но помимо человеческой халатности у всех кукол есть один естественный враг: мыши. А всё потому, что самый лёгкий, пластичный и отзывчивый материал для кукольных лиц — папье-маше — делают из бумаги и клейстера. А клейстер — из муки и воды. «Но у нас мышей нет, — в один голос сообщают работники бутафорского цеха. — Регулярно санэпидстанцию вызываем для профилактики». Бутафоры свято хранят традиции изготовления кукол из папье-маше, но кое-какие новинки в свою жизнь всё-таки впускают. Например, раньше кукольные лица покрывали мелом, клеем, олифой и водоэмульсионкой, а сейчас всё это заменила шпаклёвка по дереву «Экстра». «Хорошая вещь!» — одобрительно замечают бутафоры.

Кстати, все они — профессиональные художники. Кто оформитель, кто декоратор, есть даже скульптор. К каждому новому спектаклю кукол делают от двух месяцев до полугода. «А по сколько штук на брата получается?» — интересуемся. Инна Юсупова, которая работает в кукольном театре с 1991 года, прикинула в уме: лично она сделала более пятисот. Чтобы вы поняли, насколько серьёзно в театре относятся к изготовлению кукол: тут есть даже механик, который и встраивает все эти палочки и верёвочки, отвечает за открытие-закрытие глаз и поворот головы. И этот механик по фамилии Морозов (имя называть он отказался: «Просто Морозов») — инженер-технолог, много лет проработавший в проектно-конструкторском бюро НИОГР. «Буровую технику испытывал,» — сообщил нам Морозов, схватил какого-то человечка и растворился в недрах театра.

В кукольном театре — всё какое-то детское, игрушечное. Маленькие резные лавочки в фойе. Крошечная сцена. И за кулисами — всё очень компактное. Узкие коридорчики, микроскопические гримёрки. Одна — для мальчиков, другая — для девочек. «Какие же они мальчики? Вон двоим уже по 60 лет», — говорю я актрисе Елене Блажеевой. «Так у нас же детский театр! Мы будем вечно молодыми», — резонно замечает она.

Мы оставили в покое актёров, которые заняты в премьере «Золушки» — у них сейчас сплошные нервы. И отправились на старый добрый спектакль «Гусёнок», причём, старый — в прямом смысле слова. На челябинской сцене он без перерыва идёт более тридцати лет, и сдавать позиции не собирается.

«По сцене ползём или идём буквой Гэ» — даёт инструктаж завлит Светлана Кондюрина.

Тут же мимо нас пробегают три буквы Г: здоровяк в домашних тапочках, парень в спортивном костюме и ветеран сцены, исполнитель главной роли Николай Архипов. Двое первых уселись на полу, на тонком матрасике. Молодые, беспечные! Мудрый Николай Васильевич повязывает на ноги толстые наколенники. «Есть магазинные, красивые, но эти мне больше нравятся, я сам их сшил из поролона», — комментирует лауреат двух областных фестивалей «Сцена» в номинации «Лучшая мужская роль». — Работа у нас вредная, не зря через 25 лет пенсию дают».

Да-да! У актёров‑кукольников тяжёлые условия труда. Практически у всех, даже у молодых — артрозы и хондрозы (от того, что очень долго приходится держать груз в поднятых руках). К концу карьеры они стремительно теряют зрение (потому что в глаза постоянно бьёт прямой свет). Про коленки даже не будем говорить: попробуйте час с лишним поползать на них туда-сюда. Впрочем, на такие досадные мелочи почти никто не обращает внимания. Когда ещё артроз пожалует, а сказка — вот она!

Звенит третий звонок, детский гомон заполняет зал, гаснет свет. По деревянным ступеням с подсветкой, буквой Гэ спешим на обратную сторону сцены.

Итак, кто у нас сегодня в деле? Антон Ничеухин, год проучился на режиссёра, а потом бросил всё и перешёл на курс актёра театра кукол. Про таких говорят — идейный. Играет лягушку, сначала вредную, потом вставшую на путь истинный. Вторая лягушка — Василий Лаврентьев. В театре уже 17 лет. Это он весело сказал мне: «Один раз в месяц, в день зарплаты мы ведём богемный образ жизни».

Лисичка — Наталья Ивановна Балдина, заслуженная артистка РФ, неоднократный участник и лауреат фестиваля «Поют актёры драматических театров», лауреат V Международного фестиваля театров кукол «Петрушка Великий», лауреат III Международного фестиваля «Соломенный жаворонок», лауреат Государственной премии Челябинской области в номинации «Театральное искусство». Лисичка натягивает на руку рыжий рукав и весело подмигивает Ёжику — заслуженному артисту РФ, участнику многочисленных российских и зарубежных фестивалей, лауреату двух фестивалей и обладателю специального приза Союза театральных деятелей России Фёдору Псарёву.

Пока по сценарию до Ёжика дело не дошло, именитый актёр исполняет роль червячка: самозабвенно, с душой. Надувает щёки, хмурит брови, отчаянно кричит, когда его клюёт Гусёнок. Чтобы в азарте игры не выскочить над ширмой и не показать зрителям макушку, Фёдор повязал на голову чёрную бандану.

Гусёнок-Архипов тоже не сдерживает себя: балдеет на полную катушку. Несмотря на ограниченный запас слов типа га-га-га и ой-ей-ей, Гусёнок получается яркой личностью: вальяжной, разухабистой, самонадеянной, свободолюбивой. И вся эта дружная пятёрка веселится, толкается, шумит, ползает и бегает буквой Г, явно получая удовольствие от процесса. А из зала колокольчиками заливаются малыши.

Кроме невидимой пятёрки в спектакле задействована ещё одна актриса — Мария Уфимцева. Она играет Алёнку, общается со зрителями, самых смелых приглашает на сцену. В кукольном театре это называется — живой план. Маша — передовой отряд молодёжи, в театре работает с 2013 года. И её история — типичная для многих актёров‑кукольников. «Сначала я поступала на «драму», но не прошла, — рассказывает Мария Уфимцева. — Узнала, что в колледже культуры набирают курс «актёр театра кукол» и поступила туда. А когда познакомилась со всей этой изнанкой поближе, полюбила. Сейчас, даже если позовут в драму, не уйду».

Итак, кто у нас сегодня в деле? Антон Ничеухин, год проучился на режиссёра, а потом бросил всё и перешёл на курс актёра театра кукол. Про таких говорят — идейный. Играет лягушку, сначала вредную, потом вставшую на путь истинный. Вторая лягушка — Василий Лаврентьев. В театре уже 17 лет. Это он весело сказал мне: «Один раз в месяц, в день зарплаты мы ведём богемный образ жизни».

Лисичка — Наталья Ивановна Балдина, заслуженная артистка РФ, неоднократный участник и лауреат фестиваля «Поют актёры драматических театров», лауреат V Международного фестиваля театров кукол «Петрушка Великий», лауреат III Международного фестиваля «Соломенный жаворонок», лауреат Государственной премии Челябинской области в номинации «Театральное искусство». Лисичка натягивает на руку рыжий рукав и весело подмигивает Ёжику — заслуженному артисту РФ, участнику многочисленных российских и зарубежных фестивалей, лауреату двух фестивалей и обладателю специального приза Союза театральных деятелей России Фёдору Псарёву.

Пока по сценарию до Ёжика дело не дошло, именитый актёр исполняет роль червячка: самозабвенно, с душой. Надувает щёки, хмурит брови, отчаянно кричит, когда его клюёт Гусёнок. Чтобы в азарте игры не выскочить над ширмой и не показать зрителям макушку, Фёдор повязал на голову чёрную бандану.

Гусёнок-Архипов тоже не сдерживает себя: балдеет на полную катушку. Несмотря на ограниченный запас слов типа га-га-га и ой-ей-ей, Гусёнок получается яркой личностью: вальяжной, разухабистой, самонадеянной, свободолюбивой. И вся эта дружная пятёрка веселится, толкается, шумит, ползает и бегает буквой Г, явно получая удовольствие от процесса. А из зала колокольчиками заливаются малыши.

Кроме невидимой пятёрки в спектакле задействована ещё одна актриса — Мария Уфимцева. Она играет Алёнку, общается со зрителями, самых смелых приглашает на сцену. В кукольном театре это называется — живой план. Маша — передовой отряд молодёжи, в театре работает с 2013 года. И её история — типичная для многих актёров‑кукольников. «Сначала я поступала на «драму», но не прошла, — рассказывает Мария Уфимцева. — Узнала, что в колледже культуры набирают курс «актёр театра кукол» и поступила туда. А когда познакомилась со всей этой изнанкой поближе, полюбила. Сейчас, даже если позовут в драму, не уйду».

Я снова в полутёмном зале, на репетиции. В очередной раз Золушка убегает от Принца. Где-то в недрах декораций застревает лестница. У мачехи из рук валится мороженое. Я ловлю себя на мысли, что она специально его бросила. Так, из вредности. Разум взрослого человека твердит: «Ну, мать, ты что. Просто закрепили плохо на ручке». А маленький ребёнок, который где-то глубоко-глубоко внутри, звенит своим колокольчиком: «Бросила-бросила! Да ещё и усмехнулась!» Я встаю и иду в кассу — покупать себе краткое путешествие в детство.