Любовь к жизни

Колонка редактора

Текст: Лана Литвер

Екатерина Марковна встаёт очень рано. Примерно в пять часов. Заваривает себе крепкий кофе из порошка цикория. Спрашивает у кошки Муси, как той спалось. Той спалось так себе — жарко. Обсуждает с Мусей вчерашний футбол: нет, ну ты видела, они назначили пенальти!

Затем Екатерина Марковна идёт в свой кабинет. Там её ждёт герой с красивый голосом. Это мужчина из компьютерной программы «Шахматы». Когда Екатерина Марковна выигрывает фигуры, одну за другой, он говорит обиженно: «Смотри, не объешься!». Екатерина Марковна смеётся. Компьютеру она обычно проигрывает, но не огорчается. Она на нём тренируется разыгрывать пешечный эндшпиль. Вообще-то Екатерина Марковна — чемпион Челябинска по шахматам среди ветеранов, недавно ей дали грамоту и премию пятьсот рублей.

Она бы ещё сыграла партию-другую, но ей к восьми на работу. Екатерина Марковна Сумная работает рентгенологом в восьмой городской больнице. Она немного едет на трамвае, немного идёт пешком. У неё в больнице крошечный кабинет с громадными машинами-компьютерами. Она сидит перед мониторами, как старательная гимназистка за партой. Освоила компьютерную грамоту в 63 года.

В больнице её боготворят. Маленькая, строгая, в массивных очках, доктор Сумная видит то, чего не видит никто. К ней приходят посоветоваться ведущие хирурги клиники, когда им трудно принять решение. Ей 86 лет, она старейший рентгенолог Челябинска, доктор медицинских наук, мама всех рентгенологов города и тех везучих специалистов, которые приезжали у неё учиться.

Когда она была маленькой, хотела стать хирургом, как папа — главный врач Златоустовской больницы, знаменитый на весь город Марк Иосифович Соколов. Хирургом не стала, но в операционную поначалу ходила каждый день: смотреть руками то, что видела пятнами на своих серо-бело-чёрных негативах. Так себя обучала.

Я видела, как она работает, как из теней и полутеней, невнятных смазанных абрисов она безошибочно извлекает суть — диагноз. Как искренне, по-детски разглядывает она эти картинки на экране — чем запутанней, тем лучше, надо расщёлкать задачку, ей нравятся запутанные истории. Ей до сих пор интересно — вот она и работает. Удивляется, что бывает по-другому.

У Екатерины Марковны старенький дом. Я очень люблю такие. На застеклённых книжных полках медицинские справочники, Конан Дойль, папки с вырезками из газет, чёрно-белые фотографии счастливых людей и собак, открытки к празднику, детские рисунки… В углу — старинный штатив для капельницы. Здесь жила большая семья, здесь Екатерина Марковна с мужем Юрием Давыдовичем, обоим тогда под семьдесят было уже, растили двух внуков‑малышей, оставшихся сиротами. И большая лайка Гешка просовывал морду в кроватку к маленькой Кате: она хватала пса за ухо, и только так, с ухом в кулаке, засыпала. На столе салфетка, на салфетке телефонный аппарат с трубкой на пружинном шнуре. В таких домах надо печь пироги, ставить чайник со свистком, доставать из стенного шкафа вишнёвое варенье с причитанием «Ой, засахарилось», включать торшер, долго пить чай и разговаривать. И мы разговаривали. О том, как глупо жаловаться, глупо обижаться, роптать и винить. Жизнь хороша, когда её любишь. И для любви никогда не надо никаких причин.