НЕОЧЕВИДНЫЙ КЫШТЫМ

СТИЛЬ ЖИЗНИ: город

текст: Татьяна Пелленен
фото: из архива
кыштымского городского музея

Наш пристрастный самостоятельный краевед продолжает исследовать широко неизвестные города области и выплетать драматичные сюжеты о делах недавно минувших дней.

Госпиталь

Расскажем об одной исторической несправедливости. В 1809 г. у Демидовых завод покупает Лев Расторгуев. Он довольно ловко вёл дела, говорят, изящно уходил от налогов, да к тому же на его землях в Соймановской долине (Карабаш) нашли золото. На радостях беднягу хватил удар, и Кыштымским заводом стал управлять его сват Григорий Зотов. Зотов начинал свою карьеру как крепостной рабочий. За усердие, таланты и смекалку ему и его семье была дарована вольная, 20 лет он проработал управляющим Верх-Исетского завода в Екатеринбурге — сам Александр I восхитился работой предприятия. Зотов женил сына на дочери богатого заводчика и в 1823 году приступил к управлению Кыштымом. Первым делом Григорий Федотович модернизировал завод, пригласив того самого брата Черепанова из Нижнего Тагила для обустройства паровой машины. Он наладил современное производство по добыче золота в Карабаше. Он вернул из сибирской ссылки 90 рабочих, отправленных туда за бунт при предыдущем владельце. Он запустил знаменитый цех каслинского литья. Наконец, он построил заводской госпиталь в Кыштыме, который украшает город до сих пор. Госпиталь был настолько красив и благороден, что расторгуевские наследники отдали второй этаж с балконом под господские приёмы. С этим через какое-то время, впрочем, было покончено, и здание больницы служит по назначению по сей день. На его базе выросли дореволюционные санатории: Ближняя Дача с оранжереей и Дальняя Дача с прудом, дно которого было выложено плитками каслинского литья, чтобы не ранить стопы купальщиков. Врачи, которых судьба посылала Кыштыму, все как один оказались подвижниками, улучшавшими жизнь заводчан. В общем, пригодился госпиталь. Но вернёмся к Зотову. Он был суровым и требовательным, не выносил пьянства и дисциплинарных нарушений, наказывал за них, и к тому же состоял в расколе. В 1825‑м императором стал Николай I, всюду видевший измену, — он стал истово бороться со старообрядчеством. В Кыштым послали министра финансов Строганова, тот велел слить пруд, на дне которого обнаружились человеческие останки. Против Зотова сфабриковали дело о жестоком обращении с рабочими, лишили наград и званий и сослали в финскую глушь. А в 1880‑х Мамин-Сибиряк, собирая материал для «Приваловских миллионов», наслушался баек и назвал его «кыштымским зверем». Этот ярлык крепко прицепился к суровому Зотову, и, похоже, навсегда. Тем более что спелеоархеолог Владимир Юрин обнаружил подземные казематы под башней заводской усадьбы. Кто и когда их построил — неизвестно, но очень легко их вписать в уже существующий миф про негодяя-заводчика. Кажется, так нечестно.

Тютняры
Думаете, село Кузнецкое, через которое вы мчитесь на Увильды, знаменито только грузинским ресторанчиком у дороги? Как бы не так. Нынешнее Кузнецкое сельское поселение имеет богатую и славную историю. И хотя сейчас оно в составе Аргаяшского района, по сути своей поселение крепко связано именно с Кыштымом. В 1760‑е годы князь Долгоруков то ли продал, то ли проиграл в карты Никите Демидову свою деревню Тютнярь Кузнецкого уезда Саратовской губернии. 77 семей пешком пришли из Центральной России в наши края и были расселены новым хозяином на тогда лесистых берегах озёр Большие и Малые Игдяги. Заметим: не на Увильдах — непонятная радоновая вода восторгов у наших предков не вызывала. Переселенцы образовали 4 деревни: Кузнецкое (по названию прежнего уезда), Губернское (тут проходила граница Пермской и Оренбургской губерний), Смолино и Беспалово (по фамилиям основателей). В просторечии все эти деревни именовались Тютнярами, да так и называют их жителей до сих пор — тютняры, а дразнят «баргой про-
игранной». «Барга», впрочем, на уральской земле не растерялась. Функцией переселенцев поначалу было пережигать леса на уголь и обеспечивать Кыштымский завод сельхозпродукцией. До отмены крепостного права жилось им несладко, но потом масть попёрла: появилась возможность прямо в родных Ирдягах мыть золото — и к концу XIX века каждый четвёртый житель Тютняров состоял в купеческом сословии. Население агрохолдинга к 1900 году составляло 27 000 человек (больше Челябинска), в четырёх сёлах были крепкие богатые дома, 3 крупных ярмарки в год, 6 церквей, 9 школ. Был филиал Екатеринбургской обсерватории и даже свой театр: с началом Первой мировой жители поставили патриотическую оперу «Жизнь за царя». После революции власть, конечно, не простила трудолюбивым тютнярцам прежней зажиточной жизни. Многих расстреляли, других сослали в Сибирь, село Смолино вообще было сожжено дотла как кулацкое. В 1940‑е оставшихся купеческих потомков выселили из родных мест как «неблагонадёжных», так как строился «Маяк» и в окрестностях нужны были только люди с правильной биографией. Но даже сейчас можно ощутить былое величие Тютняров: не поленитесь, сверните с трассы и посмотрите на Храм Тихвинской иконы Божьей матери в Губернском (1899). Огромная храмина когда-то была изнутри украшена золотом, каслинским литьём и дивными фресками васнецовской школы. Сейчас церковь-корабль потихоньку восстанавливают. Впечатляющее сооружение.