Страна Танзания

СТИЛЬ ЖИЗНИ: Личный опыт

текст и фото: Станислав Белецкий

Однажды один сибирский филолог уехал в Африку преподавать русский язык жителям Танзании. На удачу заполнил анкету на сайте, получил контракт и улетел. Его африканские приключения продолжаются уже четыре года.

Первое погружение
— Что будете? — спрашивает меня чернокожая официантка в гостиничном ресторане без названия.
— Кофе с молоком, — выговариваю старательно по-английски, чтобы она ничего не перепутала.
— О’кей, — уходит.

Я три недели в Танзании — приехал преподавать русский язык в столичном университете. Три недели — ничтожно малый срок, чтобы понять, как устроена жизнь здесь, но уже ясно: сюрпризы будут на каждом шагу. Точнее сказать, не сюрпризы, а сюрреалистические зарисовки, как у Дали, Пикассо, Миро и прочих гениев абсурда. Да, практически каждый день убеждаюсь, что так бывает в реальности — под экваториальным солнцем может и жираф заполыхать, и время расплавиться, и прямая линия здесь отнюдь не кратчайший путь…

Извилистая дорога, петляющая между горами и пересекающая себя в паре мест, через восемь часов пути привела нас с коллегами в Арушу, город у подножия горы Килиманджаро, откуда жаждущие приключений туристы разъезжаются на сафари по национальным паркам. Мы здесь для того, чтобы полюбоваться на диких животных в Тарангире — парке, славящемся обширным поголовьем слонов. Но это будет завтра, а сегодня нам нужно найти гостиницу и успеть посмотреть город.

Гостиницу нашли недалеко от вокзала. Удобно и недорого — всего «тридцать тысяч шилингов», — дружно подумали мы вчетвером, когда администратор назвала стоимость одноместного номера (около 600 рублей). Просим показать комнаты: над кроватью антимоскитная сетка, в душе тонкой струйкой течёт вода, есть даже телевизор — в клетке, чтобы не утащили. Келья со всеми удобствами — на три ночи сойдёт. Возвращаемся к стойке, чтобы расплатиться. Цена, оказывается, была названа в долларах (около 900 рублей). Но у Вероники, которая здесь уже два года, заготовлен ответ на такой случай. Она спокойно достаёт из рюкзака пластиковую карточку (разрешение на работу) и объясняет, что мы резиденты, для нас, пожалуйста, цены, как для своих. «О’кей, — говорит администратор не моргнув глазом, — тогда тридцать пять тысяч» (около 700 рублей).

Отправляемся смотреть город. Смотреть нечего. Разве что разрисованные рекламными граффити бетонные заборы да проплешины кирпично-красной африканской земли, усеянные ультрамариновыми лепестками могучих южных акаций. Есть, конечно, сувенирный рынок, но большая часть предлагаемых назойливыми зазывалами товаров изготовлена в Китае. Глобализация. Спасибо, что хоть фигурки масаев в чёрный цвет покрасили, а то и от Барби не отличить.

Главная достопримечательность Аруши — супермаркет. Самый настоящий, как в Красноярске, Москве или Волгограде. За три недели я успел отвыкнуть от витрин, тележек, прохлады и чеков в магазинах. Покупки здесь совершают на базаре или в продуктовых лавках, где чек, если не забудешь попросить, выписывают вручную. Ассортимент в этом супермаркете самый туристический: чай «Симба», кофе «Серенгети», пиво «Килиманджаро»… Пришёл, увидел, проглотил.

Затарившись южноафриканским вином (наконец-то попробуем неконтрафактное!), зефирными мышами на закуску и пластиковыми стаканчиками, отправляемся в гостиницу. Смеркается. Успеть бы добраться засветло. Темнеет здесь быстро — за двадцать минут. Не хочется проверять на своей шкуре, почему туристам не рекомендуют бродить по темноте. Продираемся сквозь толпу на уличных развалах, осторожно огибаем женщин с мешками, сумками, связками носков, углей, ананасов на головах. Перебегаем улицы с левосторонним броуновским движением. И вот с последними лучами солнца заходим в гостиницу. Там-то нас темнота и поджидает — на нашем этаже нет электричества.

Невозмутимая барышня на ресепшене объясняет, что пару дней назад прошёл ливень, и начались перебои с электричеством — контакты отсырели. Сегодня его на втором этаже весь день не было. Завтра починят. Нужно подождать. Точно починят, гостиницу менять не нужно. И вообще сейчас сезон дождей.

В знак протеста устраиваемся ужинать в коридоре. На трехногом столе, придвинутом к стене, остатки несъеденной в автобусе провизии, южноафриканское вино, зефирные мыши и свеча, которую нам любезно выдал завхоз. Постояльцы с третьего, электрифицированного, этажа с интересом и лёгким презрением наблюдают за дикарями, пожирающими мышей. Как будто нельзя спуститься в ресторан?

За десертом спускаемся в ресторан, в котором электричество то есть, то нет, поэтому при полном освещении на столах стоят зажжённые свечи. Листаем меню, обсуждаем впечатления дня. Мой черёд делать заказ.

— Кофе с молоком, — выговариваю старательно по-английски, чтобы официантка ничего не перепутала.
— О’кей, — она уходит.

Смотрю на свечу, и в памяти сам собой возникает эпизод из «Лёгкого обаяния буржуазии», который пересказываю коллегам. Великосветские дамы приходят в изысканное кафе, заказывают напитки: чай. Официант принимает заказ и расшаркивается. Спустя пару мгновений он возвращается и, извиняясь, сообщает, что чай закончился. Дамы заказывают кофе. Официант принимает заказ и расшаркивается. Спустя пару мгновений он возвращается и, извиняясь, сообщает, что кофе закончился. Дамы заказывают молоко, сок, но их тоже нет. В итоге они заказывают воду.

Ко мне подходит официантка:
— Извините, но у нас закончилось молоко.

Притворяясь, что унимаю кашель, а не хохот, машу рукой в знак согласия на стакан кипятка и на восьмичасовую дорогу из Додомы в Арушу, и на толпы туристов на вокзале, и на убранство и стоимость номеров, и на китайские сувениры, и на чай «Симба», и на кофе «Серенгети», и на пиво «Килиманджаро», и на пустые баки на головах у местных домохозяек, и на починку электричества после дождичка в четверг… Эх, думаю, это ведь Африка, детка!