— В 1943 году меня послали в армию, — рассказывает Елена Владимировна Васильева, ветеран Великой Отечественной Войны.
— Отдельный Женский Запасной Стрелковый Полк — ОЖЗСП, его расшифровывали так: «О, Женщины, Зачем Сюда Попали?».

Ярче всего вспоминается, как брали Вену. Нас было двое радистов и ещё двое ездовых на запряжённых лошадях. На подходе к Вене в нас попал снаряд, и всех, кроме меня, убило, даже лошадей.

Чтобы попасть в город, нужно было пересечь по мосту канал. Но по верху моста нельзя было идти — фашисты вели артобстрел. Мы проползли по трубам внутри моста и засели в блиндаже. Немцы начали контратаку. До сих пор не могу вспоминать без дрожи: выглядываю, вижу — идут. Сначала только каски видны, потом по плечи, по пояс — приближаются.

А нас в блиндаже трое связистов, а фашисты думают, тут целый штаб. Под мост подошла наша «Катюша» и дала два залпа. Только два залпа, но всех немцев убило. Никто уже не поднялся. Наверное, это было моё самое большое потрясение во время войны.

В Вене наш полк остановился… в оперном театре. Ночью все улеглись спать в подвале, в театральных кассах. А я работала на телефоне, с коммутатором, наушниками. Мне бойцы откуда-то принесли огромную корзину с театральными фотографиями — я их, чтобы не уснуть, рассматривала. Там чего только не было — и «ню» попадались, представляете, в то время для нас стыд-то какой! Сзади тихонько подошёл командир полка и говорит: «Где ты это взяла?» Я рассказала. Тогда он скомандовал «подъём» и заставил ребят все эти фотографии сжечь прямо на полу. Строгого нрава был человек.

…День Победы меня застал в Чехословакии, в 90 километрах от Праги. По телефону нам радистка передала: «Девчонки, а война-то кончилась!» А мы в это никак поверить не могли. Сначала вообще за шутку приняли, радистку подальше послали… А уж потом, когда уверовали… Радости не было конца. Через две недели после победы запрягли лошадок в повозку и поехали на экскурсию в Прагу. Когда бы нам ещё выдалась такая возможность? Но страх остался. И в Праге, помню, мы любого встречного боялись — настолько сознание было ещё войной придавлено…

В сентябре 1945-го нас демобилизовали, ровно месяц мы добирались домой эшелоном, и только 10 октября мои ноги ступили на родную землю.