Ирина Акбашева

Я никогда не схожу с дистанции

БИЗНЕС: юбилей

Текст: Светлана Кулагина
Фото: Вячеслав ШишкоеДов, Александр Утробин

Портрет первого заместителя министра экономического развития Челябинской области на фоне родного города
Ну где ещё я могла назначить встречу исполняющей обязанности первого заместителя министра экономического развития Челябинской области Ирине Акбашевой, как не в Сатке? Мы договорились встретиться на майских праздниках в «Сонькиной лагуне» — развлекательном комплексе в акватории городского пруда. Она приехала со всей семьёй: муж Альберт, старший сын Виктор с тремя детьми, младший Александр, накануне прилетевший на пару дней в родной город из Цюриха с четырёхлетним Лукой. И пока семья отправилась гулять по «Лагуне», мы с Ириной Викторовной вышли в Старый город — историческую часть Сатки. Это самое живописное и знаковое место, где с одной стороны — доменные печи Саткинского чугуноплавильного завода, родоначальника города (им 260 лет), а через дорогу наискосок — та самая «Сонькина лагуна», куда едут туристы со всей России и зарубежья. — Помните, десять лет тому назад как над нами многие открыто смеялись: «Да вы с ума сошли! Какие пять тысяч новых рабочих мест в сфере туризма? Какие туристы? Кругом заводские трубы!» — спрашивает меня Ирина Викторовна.

Сатка: перезагрузка

Конечно же, я помню… Мы знакомы с Акбашевой 13 лет. В мае 2006 года она пришла работать помощником главы в администрацию Саткинского муниципального района, где я в ту пору была пресс-секретарём. Акбашева тогда занималась нацпроектами: «Образование», «Здравоохранение», «Комфортная среда».

Проблема Сатки, как многих городов на Урале, в том, что они задумывались как города-заводы. Не для жизни такие города — для работы. Заканчивается работа — прекращается жизнь. Вот и Сатка, опирающаяся на мощь промышленного гиганта, крупнейшего в СССР производителя огнеупоров — комбината «Магнезит», в любой момент могла пойти на дно. Собственно, это и происходило в 2008‑м с моногородами, когда грянуло Пикалево. В Правительстве России тогда решили: моногородам нужна перезагрузка. А у Сатки тогда уже был стратегический план, он предполагал мягкую диверсификацию производства, переход от крупного бизнеса к малому и среднему, от промышленного производства — к сфере услуг, и в качестве флагманского проекта — развитие индустрии туризма. В июне 2008‑го Ирина Акбашева стала заместителем главы Сатки по экономике и стратегическому развитию.

Конечно же, Ирина Викторовна, я помню: и нашу поездку на Международный инвестиционный форум в Сочи в 2009‑м, и совещание в Асбесте, которое проводил замминистра Регионального развития РФ. Помню ваши командировки в Москву, в правительство, Минрегионразвития, во Внешэкономбанк… Вы же тогда стучались во все двери, чтобы Сатка в числе первых моногородов России получила федеральную финансовую поддержку. И жаркие споры в вашем кабинете о том, как нам развивать туризм на «Зюраткуле» в отсутствие нормальной автодороги до озера. И фестиваль водного туризма «Айские притёсы», который впервые провели в 2010‑м. И ассоциацию туристических организаций Саткинского района, которая возникла благодаря вам. И первый съезд представителей малого бизнеса. И горячее желание каждого превратить Сатку из города для работы в город для жизни.

Миссия выполнима

И вот десять лет спустя мы шагаем по родному городу первого замминистра экономического развития Челябинской области и радуемся: старенькие дома на въезде в Сатку раскрашены как пасхальные яички, заводы работают, не-
утомимый Юрий Иванович Китов, владелец «Сонькиной лагуны», наперегонки с «Магнезитом» возводит арт-объекты на набережной городского пруда — ротонду, парковые скульптуры…

А вот и он, кстати. Заношенная толстовка, кепочка, чёрные очки. Вылитый миллионер. У Китова к Акбашевой дело. Остановились у пристани, обсуждают кредиты, субсидии, поддержку бизнеса. Китов, как обычно, ругает чиновников, активно используя ненормативную лексику.

-Юрий Иванович, — замечаю я, — вы же с чиновником сейчас разговариваете!
-Ирина Викторовна-то? — всполошился он. — Это — святой человек. Когда она в администрации работала, к ней как ни придёшь, она любой вопрос могла решить, помогала всегда. Ну что, она бюджетом каким-то располагала? Нет, она ласковое слово сказала, и ты пошёл работать, у тебя энергия появилась. Это человечище!
Китов говорит, что это именно Акбашева заразила его когда-то туризмом: и пошли эти рестораны, гостиница «Старый город», остров «Дупло орла», причудливые постройки на берегу пруда. Раньше ещё была знаменитая на всю Россию «Китова пристань» на берегу Зюраткуля — пала в неравной борьбе с природоохранной прокуратурой.

Разговор у заводской проходной

Но оставим философию единства и борьбы власти и бизнеса прямо здесь, на берегу. И пойдём дальше — к проходной Саткинского чугуноплавильного завода. Я точно знаю, что для Ирины Акбашевой она многое в жизни значит.

-Первая моя институтская практика после второго курса прошла в лаборатории Саткинского металлургического завода (так он тогда назывался), — вспоминает Ирина Викторовна. — Я по специальности инженер-металлург, физико-химик, закончила Челябинский политехнический институт. А вот первое моё рабочее место было на «Магнезите»: контролёр кузнечно-термических работ, помощник мастера, мастер, начальник участка, замначальника ремонтно-механического цеха…

-Но вы же потом вернулись на метзавод?
-Верно. В 1998‑м, на должность заместителя генерального директора по стратегическому развитию. Но перед этим были другие важные этапы: освобождённый секретарь комитета комсомола комбината «Магнезит», а в 30 лет — второй секретарь горкома партии, курирующий промышленность. Потом снова «Магнезит», экономист шахты «Магнезитовая».

-У вас есть пакет акций «Магнезита»?
-У меня был единственный ваучер, я вложила его в акции «Магнезита». Где-то есть свидетельство, что я владею четырьмя десятитысячными процента акций предприятия. Слушайте, я ведь была ярым противником приватизации! Меня чуть не сократили на «Магнезите», когда в «Саткинском рабочем» появилось моё интервью на эту тему. Я говорила о том, что нам лучше быть государевыми людьми, чем работать под частником, что «Магнезит» является стратегическим предприятием и мы могли не приватизироваться.

-То есть генеральный директор «Магнезита» Яков Григорьевич Гапонов, человек старой советской закалки, поверил в приватизацию, а вы — нет?
-А в этом и была беда страны, что «красные директора» первыми согласились на приватизацию. У них было благое намерение — чтобы заводы перешли в собственность народа. Они считали, что со вхождением страны в рынок они быстро выстроят все хозяйственные связи и будут работать, как раньше. Они считали, что народ — более эффективный хозяин, чем государство.

-Вспомните, пожалуйста, 19 августа 1991 года, путч. Что происходило в Сатке?
-Первый секретарь горкома партии Евгений Аркадьевич Филиппов был в отпуске. Я как второй секретарь оставалась за него. Первым делом сделала звонок в органы КГБ. Мне сказали: «Давайте потерпим три дня». Прошло три дня — и страна распалась. 21 августа к нам пришли, опечатали кабинеты. Что примечательно, милиционеры, которые были членами партии, отказались снимать красный флаг со здания горкома партии. Пришли три человека, сняли его и повесили триколор.

-И как они поступили с красным флагом? Рвали-топтали?
-Не рвали, не топтали, мне отдали. У меня дома хранятся знамёна горкома партии.

-Они сейчас могли бы представлять историческую ценность.
-Тогда не думалось об исторической ценности. В 1991‑м я бегала по митингам и объясняла людям, что они теряют с потерей советской власти. Мы были для них людьми с другой планеты. Они-то про будущее, а мы-то вроде как про прошлое. Я говорила, что образование станет платным. Они смеялись: «Кто хочет учиться, будет платить». Ты им про медицину, они в ответ: «А мы болеть не будем».

-Конечно, когда ты молод и тебе дали во‑о-от такую свободу, как можно рассуждать иначе?
-Ты начинаешь этим людям объяснять, что вы теряете самое главное — уверенность в завтрашнем дне, и они не понимают. Главное, что нет колбасы в стране. Колбаса не всё решает. Я убеждена до сих пор: преобразования в стране можно было делать и в условиях социалистического строя.

-В каких преобразованиях на тот момент, по вашему мнению, нуждалась страна?
-Надо было дать свободу предпринимательства, развить малый бизнес, сферу услуг. Чтобы люди могли создавать своё, маленькое дело: автомастерские, булочные и так далее.

-С ведущим акционером «Магнезита», Сергеем Павловичем Коростелёвым, как вы познакомились?
-Отношения с Сергеем Павловичем стали у меня выстраиваться тогда, когда Валерий Геннадьевич (Некрасов, глава Саткинского района — Ред.) пригласил меня на работу в администрацию. Отношения вначале были настороженные. Он не знал меня в работе, я не знала его. А когда Валерий Геннадьевич ушёл из администрации, нас с Коростелёвым сблизила работа по программе моногорода. Вы понимаете, чем интересна жизнь? Приходит время, когда аннулируются все твои бывшие заслуги. К сожалению, опыт накапливается, а заслуги аннулируются. Приходит 91‑й год — и все мои заслуги в комсомоле и партии больше не в счёт. Шахта, потом семь лет подъёма из шахты. Другой завод, администрация. Надо начинать всё сначала.

Новый поворот

Приходит время, когда другие женщины спокойно уходят на пенсию, растят внуков. У Ирины Викторовны внуков пятеро: Александр, Арина, Арсений, Лука и Ника. Самому старшему, Саше, 15 лет, он мечтает стать врачом, Нике два годика. И не то чтобы ей не нравилась роль бабушки — очень даже нравится!

Просто ровно в день 55‑летия, 8 апреля 2014 года, Акбашева становится первым заместителем министра экономического развития Челябинской области. Губернатор Дубровский замечает её на одном из выездных совещаний в Сатке, где она раскладывает на «раз-два-три» стратегию развития района. В Сатке создан Центр инвестиционного развития и предпринимательства, лучший в масштабах страны, который оказывает все виды поддержки, и Центр развития туризма. Бывший моногород избавляется от приставки «моно».

Вы же помните закон, выведенный самой Акбашевой: приходит время, когда все твои былые заслуги обнуляются. И надо начинать всё сначала. Она отважный человек. Теперь ей приходится заниматься пространственным развитием территорий, ТОСЭРами, закрытыми территориальными образованиями, работать с госкорпорациями, много ездить по области, пробивать идеи строительства автомобильных дорог там, где их никогда не было, аэропортов местного значения, железнодорожного сообщения…

Я недавно вспоминал, как мы познакомились с Ириной Викторовной в 2006 году, и с волнением подбирал слова, чтобы поздравить её с юбилеем, — исполняющий обязанности министра экономического развития Сергей Смольников звонит мне за несколько часов до отлёта в командировку. — Нас, действительно, судьба сводила, разводила, бросала с места на место, а в итоге мы опять встретились. Для меня этот человек больше, чем просто коллега по работе. Это старший товарищ и настоящий друг. Вряд ли можно найти в профессиональной среде человека, к чьему мнению я бы прислушивался больше, чем к мнению Ирины Викторовны. Были разные ситуации, когда наши точки зрения не совпадали. Но тем не менее, у нас получается договариваться. Мы усиливаем друг друга. Для меня она образец порядочности, профессионализма. Она очень обаятельный человек. Когда она улыбается, то сводит мужчин с ума. Все директора предприятий, те ещё зубры, они по струнке перед ней выстраиваются. Она харизматичная. Когда у неё бывают трудные ситуации в жизни, она, что называется, умеет держать удар, не выказывает эмоции. Очень чётко раскладывает по полочкам любую проблему. Мне кажется, её очень сложно в принципе застать врасплох. Она ничего не делает просто так, результат её работы всегда имеет очень высокую практическую ценность и для министерства, и для области в целом.

Детство, отрочество, юность

-Ирина Викторовна, кем вы мечтали стать в детстве?
-Космонавтом. И серьёзно готовилась к этому.

-Как Валентина Терешкова?
-Как Ирина Польшикова. Я не хотела быть Терешковой, хотела быть собой. Я была председателем пионерского отряда имени Германа Титова и вела переписку с космонавтом. И вот в прошлом году я побывала в мечте своего детства — Звёздном городке. Меня поразило, что когда прилетают космонавты, их выходит встречать весь Звёздный. Это очень трогательная традиция со времени первых полётов в космос. А когда я встречалась с помощником Президента России Андреем Рэмовичем Белоусовым, он спросил меня: «Кто вы?», я ответила: «Я — советский человек». Он говорит: «Видно сразу».

-Что такое, по-вашему, советский человек?
-Человек, сохранивший в себе всё хорошее, что было в том времени: идею равенства, справедливость, человечность.

-Вы сказали, что готовились полететь в космос. Как это было?
-Я была чемпионом области по спортивной ходьбе. После восьмого класса папа повёз меня в Свердловск в школу олимпийского резерва. Мой папа, Виктор Александрович Польшиков, фронтовик, педагог, горный инженер, 25 лет был директором Саткинского горно-керамического техникума. Он первым делом подошёл к расписанию занятий, увидел, что там два часа математики всего, спросил: «Ну и кем ты после этого будешь?». Поэтому я заканчивала школу № 14 в Сатке, где физику преподавал наш любимый директор школы Евгений Аркадьевич Филиппов — для меня он Учитель с большой буквы, настоящий человек. Случалось, директор школы и на педсовет меня приглашал. Не помню за что конкретно, я всегда за справедливость боролась.

-Извините, просится гайдаевское: «Студентка, спортсменка, комсомолка и просто красавица». Когда вы встретили будущего мужа?
-Вот в школе и встретила, мне было 14 лет, Алик на два года старше учился. Мы были членами одной спортивной команды, нам было неважно, чем заниматься — лыжами, бегом, ходьбой, важно, чтобы вместе.

-В каком возрасте вы создали семью?
-Семья появилась в мои 18 лет, а в 19 у нас родился Витя. Мой супруг тоже учился в это время в ЧПИ, на той же самой специальности — инженер-металлург, только на два курса старше.

Мужчины её жизни

-Я горжусь и восхищаюсь своими мальчиками. Они оба у меня закончили московские вузы: Виктор — Московский авиационно-технологический институт имени Циолковского, Саша — МГТУ имени Баумана. Прошли школу общежитий. Мы их не холили, не лелеяли, отдельные квартиры им не снимали, за их учёбу не платили, — говорит Акбашева. — Старший сын по первой специальности технолог самолёто-ракетостроения. Он закончил вуз в трудное время, полгода по Москве поскитался в поисках работы и решил вернуться в родной город. Сейчас он работает в Центральной лаборатории комбината «Магнезит». Это у него по отцовской линии, начиная с нашей бабушки, Розы Салаватовны Акбашевой, которая была начальником одной из лабораторий, потом папа наш долгое время работал в этой лаборатории, теперь — Виктор, он закончил параллельно технологию производства огнеупоров.

-Ваш младший сын, Саша, напротив, уехал далеко от родительского дома, живёт и работает в Швейцарии. Вас никогда не упрекали за это? Мама — патриот, а сын за границей?
-Видите ли, мой сын тоже патриот России. Более того, он патриот Сатки! Вот сейчас он прилетел со своим сыном на три дня не куда-нибудь, а в город своего детства. У Саши мамин характер. Он целеустремлённый: хотел поступить в Бауманку, но первые два курса учился в Снежинском филиале МФТИ, перевёлся в МГТУ на курс младше, досдал девять экзаменов в течение полугода, закончил, поступил в аспирантуру. Сейчас он уже год работает программистом в офисе Googlе в Цюрихе. Ему очень нравится. И он востребован.

-Ваш сын с детства был погружён в гаджеты?
-Нет. Оба моих сына ещё в школе начали играть в «Что? Где? Когда?» (в Сатке очень сильное интеллектуальное движение). Когда Саша учился в Снежинске, он создал это движение там, был стипендиатом главы Снежинска. Когда перевёлся в Москву, он там был вице-президентом клуба «Что? Где? Когда?» в Бауманке. И самое главное, что со своей будущей супругой, тоже Сашей, он познакомился в молодёжном лагере под Одессой, куда ездил с саткинской командой.

-Слушаю вас и делаю вывод: у вас ещё удивительный муж…
-Он был лучшим математиком школы! Чем и привлёк моё внимание. Его портрет висел на Доске почёта точно посередине.

-Я о другом. Жена на руководящей работе, вечерами её нет дома. Не возникало раздоров на этой почве?
-Да Альберт гораздо профессиональнее меня! Как технолога «Магнезита» его до сих пор все работники обожают! У нас же телефон не умолкает, бывшие коллеги звонят ему и рассказывают, чем живёт предприятие, что происходит у них в семьях. Мы просто в разных плоскостях развиваемся. Был момент, конечно, когда я становлюсь секретарём горкома партии в 1990‑м, а Акбашев в это время кладёт партбилет на стол.

-Страсти, наверное, в семье в тот момент бушевали?
-Нет, дома как раз было всё спокойно. Семья — это не замена, не подмена, не продолжение чего-то, что есть во внешнем мире. Я не знаю, как это объяснить… Акбашева спрашивают: «Ты ещё с ней живёшь? Как с ней вообще можно жить, с такой боевой?». Он отвечает: «Дома-то она мирная». Дома я мирная.

А мне кажется, я знаю, почему эти двое абсолютно разных по темпераменту людей больше сорока лет вместе: взрывная, неугомонная Ирина Викторовна и абсолютно спокойный Альберт Минирашитович. Просто её супруг рассказал мне одну историю: Саше было два года, когда он упал со шведской стенки в детском саду, получил серьёзную черепно-мозговую травму. А потом к травме присоединилась нейроинфекция, ребёнка с мамой отправили в травматологию областной больницы. И вот, представьте, папа работал в ночную смену, а в шесть утра садился на автобус «Челябинск — Сатка», чтобы привезти сынишке и жене собственноручно приготовленную еду. Четыре часа туда, четыре — обратно, сон только в автобусе, и снова ночная смена. И так — две недели! Убейте меня, если это не любовь.

Блиц

-Главные черты вашего характера?
-Упорство, переходящее в упрямство, верность делу, демократичность, умение работать в команде и достигать результата.

-Черты характера, которые хотелось бы иметь?
-Мне кажется, я уже вполне состоявшийся человек — что имею, то имею.

-Чего вы не прощаете людям?
-Нет того, чего не прощаю. Есть то, чего я не люблю. Апломба и чванства не люблю. Высокомерия — это мне больше всего претит. Мы все люди, все равные. Самодурство ещё можно понять и простить, а вот когда человек пытается другого унизить, этого я не понимаю.

-Чего вы не можете простить себе?
-(Задумывается). Нет, я в своей жизни всего два раза сошла с дистанции, и то по объективным причинам. В одном случае я на лыжне снесла на своём пути сосну (бежали по растаявшему насту, я выбила плечо и сломала обе лыжи), а в другом — упала в голодный обморок, когда бежала марафон и уже видела финиш. Я никогда не схожу с дистанции, как бы неправильно у меня ни были намазаны лыжи, бегу до конца.

-Вы счастливая женщина, ни разу не сходили с дистанции, прошли интересный жизненный путь. Находитесь ли вы сейчас в высшей точке своей профессиональной карьеры?
-Нет.

-Есть ещё ресурс?
-Ресурс есть. Для госслужащего пенсионный возраст — 65 лет, поэтому порох ещё есть. Мне есть ещё что в этой жизни сделать.