Иногда я ностальгирую по временам, которые застал октябрёнком.
Тогда, на фоне зачастую фальшивых идеологических выкладок и хождений непременно строем, творили и возились с детьми по-настоящему увлечённые люди, необыкновенно симпатичные, горячие, неспокойные, творческие и открытые. Сейчас и страна другая, творчества вроде не поубавилось, а вот запал у нашего поколения совсем иной. Скучновато как-то. Вот почему я с большим удовольствием беседовал с Мариной Поддубной. Отдавшая почти всю жизнь пионерско-комсомольской работе, поработавшая руководителем многих молодёжных организаций, она производит впечатление человека, лишь час назад снявшего вожатский галстук после какой-нибудь увлекательной отрядной игры. И антураж чиновничьего кабинета (очень, кстати, светлого и уютного) не перебивает впечатления от озорных, горящих, молодых, почти детских глаз этой обаятельной женщины. Не верите — убедитесь сами.

Марина Владимировна, став заместителем начальника областного управления печати, по молодёжи не скучаете?
— Уже несколько месяцев в новой должности я пытаюсь понять свои ощущения, и пока, честно говоря, мне не удаётся их разложить по полочкам… Ясно осознаю одно: очень интересно. Новая информация, причём очень большой объём, совершенно иные люди, каждый день, каждый час что-то новое, в дела необходимо включаться с ходу… Теперь у меня информационно-аналитическая направленность работы, связанная с освещением в СМИ действий областного правительства, министерств. Несмотря на это, некоторая часть прежних дел осталась — я всё ещё председатель общественного совета по молодёжи и спорту при Законодательном собрании, стараюсь курировать юношескую и детскую прессу. Стараюсь делать то, что мне близко и знакомо. На новом месте сразу включилась в подготовку «Фестиваля СМИ». Сколько пространства и простора для творчества! Мы пригласили из Москвы известных, можно сказать, знаковых в области журналистики людей: Владимира Соловьёва, ведущего НТВ, Виктора Горегляда, начальника управления лицензирования. Оба очень интересны в публичном общении, участники фестивали их слушали, раскрыв рты. Проводился форум в Кыштыме и Озёрске, сколько организационных трудностей — пограничный режим «Маяка», пропускная система, жильё на дальних дачах, финансовые проблемы… Сейчас, подводя итог, могу сказать: удался фестиваль. Может, и преждевременно говорить, но и здесь, на нынешнем посту, мне комфортно.

— В чём залог такого комфорта?
— Для того чтобы работать, раскрываясь полностью, в нашем городе созданы абсолютно все условия. На пути к моим целям и устремлениям никто и никогда никаких барьеров не ставил. Мне удалось осуществить почти всё, что я задумала. Отношение окружающих очень чуткое и внимательное. Я человек системный, в хаосе работать мне сложно, стараюсь нарисовать чёткий алгоритм для получения результата и адекватных действий. И тот факт, что все административные связи нынче отлажены, очень радует.

Марина Поддубная с классным руководителем Ниной Дмитриевной Турчак. 1 сентября 1984 года.

— А кто вам помогал, когда вы только начинали свой путь?
— Наверное, семья. Моя мама — учитель русского языка и литературы, и меня с детства окружали её ученики. Наследственная педагогическая «жилка» во мне осталась навсегда и передалась другим: муж мой и сын тоже окончили педагогический университет. Ну и, конечно, было у меня пионерско-комсомольское детство — ещё одна общественная составляющая, которая повлияла на профессиональный выбор. Училась на филфаке, в памяти остались километровые списки литературы, замечательные преподаватели, коллективные мероприятия: факультет общественных профессий, «Весна студенческая», где я пела без передышки… Интересное было время.

— Интереснее, чем в перестроечные годы? Когда работали секретарём ВЛКСМ и председателем пионерской организации? Кстати, в ту пору вы только отслеживали реформы и перемены или сами их провоцировали?
— Да, страсти кипели… И главное — необходимо было понять, что происходит в обществе, уяснить этот процесс, трансформировать его энергию в конкретный результат. Я пришла в обком ВЛКСМ в феврале 1988 года, а в июне проводился большой комсомольский пленум по работе с молодёжью, на который приезжали первые секретари горкомов и райкомов нашей области. Мне было двадцать четыре года, и сейчас я думаю: Господи, откуда у меня что взялось? А решила я ни много ни мало — организовать с этими людьми коммунарское движение, включить их в процесс организационно-ролевой игры, заставить, по сути, впасть в детство. Начался пленум, они сидят в зале, а я должна выйти к трибуне и сообщить им это, да так, чтобы они меня никуда не послали… Выхожу с дрожащими коленками и говорю, отыскивая их глаза: «Пожалуйста, ничему не удивляйтесь, на всё соглашайтесь, все разборы полётов — после пленума». Скептицизм был полнейший. Но потом они завелись! И мы разбили этих «шишек» на отряды, и сплотили с помощью субботника. Они таскали койки в школе-интернате, где проживали, и брёвна перекатывали, и красили что-то. Потом играли на спортивной площадке, мы им делали, как детям, поэтапное прохождение игровых заданий — представляете, отряд из взрослых тёть и дядь поднимается по лестнице и приветствует другой такой же отряд речёвкой! Как они пообтесались через это, насколько у них поубавилось чопорности и сухости! Расставались со слезами на глазах, подружившись крепко, и никто уже не крутил, показывая в мою сторону, пальцем у виска. Потом даже в пример ставили, дескать, провели пленум, какого не знали ещё в СССР. Люди почувствовали на практике, «изнутри», что такое настоящая работа с молодыми, появилась программа по деятельности комсомольских организаций учебных заведений, очень интересная и живая. Думаю, что под влиянием подобных
«провокаций» был принят и закон о поддержке молодёжных и детских организаций.

Копейск, 1985 год.

— Но где они сейчас? Кто пришёл на смену? Скауты? Военно-патриотические отряды? Может ли сегодня вообще появиться в России мощная детская организация, альтернативная пионерской? И вызволит ли она ребят из подворотни?
— Когда-то Всесоюзная пионерская организация трансформировалась в Федерацию детских организаций — это уже в годы распада СССР, и хоть какой-то объединительный фактор нужно было сохранить. Президенты республик оказывали большое влияние на содержание и идеологию организаций, но все они, организации, конечно, входили в единый блок. То был очень болезненный шаг, но в силу необходимости он принимается нами на Всесоюзном пионерском слёте. Затем комсомол превратился в Российский союз молодёжи, а вот партия этих трансформаций, увы, не пережила…

Ныне разрабатываются различные программы, наиболее близкие интересам ребят. Например, благотворительность («Детский орден милосердия»), русские традиции («Возрождение»), рукодельницы («Золотая игла»). «Стартинейджер», «КВН», «Одиссея разума» — всё это давно приобрело масштаб целых движений. Но никакой крупной организации, объединяющей всех, по большому счёту, сегодня нет.

Марина Поддубная на церемонии вручения приза «Ювента». 2003 год.

— А будет, как думаете?
— Это должно стать приоритетной государственной задачей, и главное здесь — даже не финансовые средства, а то, что я называю «ресурсом желания». Как только он появится, организацию можно создать в любой момент. Пусть это будет, допустим, пропрезидентская детская организация, но — подчёркиваю! — без какой-либо политической идеологии; околопартийные организации даже не обсуждаются. Нужно возродить традиции слётов, творческого взаимообмена, чтобы ребёнок не скучал в одном и том же коллективе численностью десять человек, чтобы ездил на сборы, общался, получал награды, гордился красивой атрибутикой… Требуется какая-то добрая легенда, в которую можно было бы «погрузить» и взрослых, и детей — она бы всех объединила.

— Ваша работа с «чужой» молодёжью оставляла силы для «своей»? Для сына, то есть?
— Я девятнадцать лет с молодёжью работала, и сын у меня вырос, участвуя во всех маминых мероприятиях. Проводя сборы, я не могла его оставить дома одного. Сначала он ездил просто воспитанником, потом вожатым, а позже, как я уже сказала, и до педагогического университета дорос. Так что развиваемся мы одновременно. Ведь можно находиться рядом с ребёнком постоянно и не делать при этом ничего для расширения его мировоззрения, тогда рано или поздно он задумается: «Вот мама всегда была рядом, а что это мне дало?» И можно брать его с собой, вовлекать в интересные дела, воспитывать примером, поступком.

— Кто таким примером являлся для вас? Что за личности — реальные, мифологические, исторические?
— Во-первых, повторюсь, конечно, мама, её воспитание. Она всегда ставила мне в пример людей, чего-то в жизни добившихся, а меня старалась не перехваливать. Поэтому «комплекс отличницы» у меня имеется. Хочется всё сделать на пятёрку, без изъянов. В силу сегодняшнего понимания жизни это не всегда целесообразно, но развивает стремление к цели и колоссальную волю.

Во-вторых, мне помогли тонны прочитанных книг, особенно русской, классической литературы. Я и сегодня хочу посоветовать подросткам: читайте, читайте, читайте, книга — это гораздо больше, чем телевизор или компьютер. Книга — настоящая и серьёзная работа для ума.

Артек, 1989 год.

Чтобы лучше узнать человека, нередко задают вопрос: «Кто тебе больше нравится — Толстой или Достоевский?» Мне всегда больше нравился последний, я глубоко вникала в его язык и слог. Эпическое повествование меня гораздо меньше привлекает, потому что через большое не всегда увидишь малое. А как силен Фёдор Михайлович именно в малом, когда в душах совсем не приметных человечков разжигает просто бушующие страсти! На меня это всегда производило неизгладимое впечатление. Вы подумайте: человек, вне зависимости от его социального происхождения и положения, вида и формы одежды, выражения лица, является таким вместилищем эмоциональных бурь и мощнейших переживаний! Это нужно чувствовать, к этому нужно присматриваться, потому что нельзя абстрагироваться даже от самых незначительных, глубинных проявлений человеческой натуры.

Меня сейчас вновь, как магнитом, тянет к произведениям Достоевского, поскольку я долгие годы, кроме детективов, в руках вообще ничего не держала.

— Детективов? Странно.
— Наверное, в юности немного пресытилась Достоевским, стало тяжело. Зато теперь многие якобы «мудрые» книги на его фоне кажутся такими пресными! Взять хоть Коэльо.

— Ну, это я называю «быстрорастворимой философией»…
— Всё какое-то мелкое, одна-единственная мысль раскручена на всю книгу, а у Достоевского по букету таких мыслей на строчку… Иногда на работе по Коэльо я гадаю, открывая книжку наугад — вот для этого он сгодится. А вообще, последнее время из серьёзной литературы, может, что-то и заставляет приостановиться, но не потрясает. Потому я без всяких претензий берусь за женский детектив.

— А почему не мужской, извините за глупый вопрос?
— Ну, мужские слишком кровожадные, с наркотиками, сплошным насилием… После работы такое не будешь читать. А женские — лёгкие, ироничные, с затейливым сюжетом. Это сразу выдёргивает из рутины, переключает.

— Марина Владимировна, вы сказали про свой «комплекс отличницы». По всему видно, что напротив меня человек созидающий, креативный. Мне всегда казалось, что отличник творцом быть не может — слишком уж старательный, исполнительный, ровненький…
— Вы не правы. У отличника чувство долга развито больше, чем у троечника, скажем, потому что последний позволяет личным пристрастиям определять, чему уделить внимание. Отличник же старается уделять внимание всему и полностью! Значит, он в любое дело вкладывает сто двадцать процентов своего напряжения и «ровненьким» быть не может. Отличник — максималист, он всегда старается выложиться полностью, а разве не это качество характеризует творца? Иначе получается, что творческий человек — тот, кто бросает дело на полпути…

Мои коллеги, как правило, по жизни креативные люди, и мне с ними увлекательно и одновременно сложно работать, приходится с чем-то мириться, но я никогда не жалуюсь, потому что в наших отношениях превалирует интерес. Он, пожалуй, остаётся для меня самым важным фактором в любой работе.

— Марина Владимировна, вижу у вас на стенах прекрасные венецианские пейзажи. Любите отдыхать в Венеции?
— Да, особенно если учесть, что там я ещё ни разу не была! Потому и повесила эти картины, чтобы мечта о себе напоминала. Вообще, для меня полноценный отдых — хотя бы несколько дней на море.

— Даёт о себе знать ваше «морское» имя?
— Наверное, так. Зимы не выношу совершенно, и никакой радости при виде лыж не испытываю. Покажите мне морской берег, летнюю, солнечную южную природу, побольше фруктов — и я буду счастлива.

— Небось, в «Артек» часто ездили?
— Да, помню, как там готовили десятый пионерский слёт. Чудесная прогулка по Ялте, ласковое море, дегустация вин…

— Ничего себе «подготовка слёта»!
— Да-да, и при всём этом работа не утихала ни на минуту. Мы даже вечером из главного корпуса вытаскивали на улицу ковёр, пили чай из самовара и… продолжали трудиться. Думали, обсуждали, спорили. Вот он, «комплекс отличника»: о деле не забывать никогда!

Ученица 9 класса Марина Поддубная.

— Ну а если всё-таки моря нет поблизости?
— Тогда расслабляюсь на собственном садовом участке. И готовить очень люблю не по рецептам, сама что-то выдумываю, ничуть не напрягаясь. Это удовольствие.

— Марина Владимировна, как вы считаете, почему женщина-руководитель до сих пор если не экзотика, то редкость уж точно?
— Думаю, потому, что решение в пользу женщин принимают… мужчины. Это вопрос мужского доверия. Зачастую женщинам просто не доверяют проявить себя в качестве руководителя, а зря. Ведь женский взгляд порой гораздо зорче и объективней, кропотливей, детальней, рассудительней. Мир должен быть представлен и глазами мужчины, и глазами женщины, ибо их взоры не пересекаются, а значит, дополняют друг друга. Хотя многое зависит от конкретных женщин и мужчин, от их темперамента, толерантности, свойств характера и ума. Но разворот в сторону женщин необходим. Не крен, подчёркиваю, а разворот.

— Что, по-вашему, роднит всех руководителей, невзирая на пол, возраст и темперамент?
— Один-единственный девиз: «Будь уважителен к людям!». Никогда не относись к человеку с высоты собственного роста, интеллекта, чиновничьей должности. Всё равно найдётся кто-то выше тебя, и твоё отношение к ближним обязательно вернётся назад. Я этот закон не сама выводила, но очень хорошо его чувствую. Твои «комплексы отличника», творческие силы, неформальные поиски и ошеломительные идеи — всё должно иметь одну цель: нести добро людям, радовать их.