Война для Ивана Ивановича Федулова началась, когда он семнадцатилетним студентом учился в Московском кожевенно-обувном техникуме. Как только Ивану Федулову исполнилось восемнадцать, ему пришла повестка из военкомата. Он попал в воздушно-десантную бригаду № 211.

— В апреле 1942 года нас десантировали в Смоленскую область на помощь окружённому корпусу генерала Белова. Летели ночью, нас простреливали зенитки. Самолёт ТБ-3: внутри ни сесть, ни встать. Если парашют случайно раскрылся в самолёте — ты считаешься дезертиром. Сердце замирало — куда попаду: к своим или немцам? Десантировался на сосну, парашют запутался, я раскрыл запасной и по нему спустился. По растаявшему снегу, по колено в воде, вышел к речушке и побрёл наугад: ни фонаря, ни карты, ни компаса. Надо было искать место сбора наших бойцов. Сердце колотилось, как телячий хвост. В темноте отыскал силуэты домов, услышал русскую речь… 

Первый бой Иван Иванович получил в конце апреля. Их взвод обстреляли на опушке заболоченного леса. Они лежали прямо в болотной воде, а по ним били три немецких танка. Потом немцы окружили лесок. С ужасом вспоминается Ивану Федулову этот ночной бой: в кого стреляешь, непонятно, кромешная тьма, вспышки, крики, дождь…

В начале июля 42 года сержант Иван Федулов был направлен под Сталинград в составе 38-ой Гвардейской стрелковой дивизии.

— Немцы шли, круша всё на пути. Наши силы таяли. Убитых хоронили прямо в воронках. 28 августа вышел сталинский приказ: «Ни шагу назад!» Это был ад кромешный. Днём темно от дыма, копоти, пыли — ночью светло от пожаров, взрывов… Теснили нас страшно. Отступать из Сталинграда было некуда — позади нас Волга, и до неё уже оставалось 200-300 метров. У немцев была техника, танки, у нас — почти ничего.

Меня послали с пятью товарищами взять «языка». Мы наткнулись на немецкий дозор в окопе. Только я занёс штык над немцем, он схватил автомат и ранил меня в руку. На этом моя война и закончилась. Меня отправили в Ульяновский госпиталь, а потом списали.

Шестьдесят два года носит Иван Федулов страшный шрам на руке, который до сих пор кровоточит. И вместо лучевой кости у него — два осколка.