+7(351) 247-5074, 247-5077 info@missiya.info

Стройно, мелодично и слаженно звучали живые женские голоса. «Здесь поют?» – Обалдели мы. Неужели пациенты?! Представила картинку: в зубоврачебном кресле сидит человек, от избытка чувств закрыл глаза и поёт. Рядом доктор – размахивает турбонаконечником, словно дирижёрской палочкой. «Мы готовимся к 25-летию клиники, – прервала картинку хозяйка стоматологической клиники № 2 Татьяна Родионова. – У нас столько талантов, вы не представляете!»

Первый раз слышу, чтоб в стоматологии пели! Ну, уж если запели доктора, значит, хорошая клиника. Значит, хорошие люди тут работают. Плохие для души не поют, даже если умеют! Наши выводы подтвердили и хозяйка, Татьяна Родионова, и директор клиники Владимир Путков, проведя нас по всем трём этажам этого монстра стоматологии. 

Т.Р. – Я в этой клинике проработала 25 лет, – вздохнула Татьяна Георгиевна. – С самого её  основания.

– Вот это да! И какой она была раньше? 
Т.Р. – Во-первых, она была не клиникой, а районной поликлиникой. А, во-вторых, вы знаете, она всегда была отличной, общепризнанно – самой лучшей! Разумеется, по тем временам. К нам приезжали люди  со всей области. И пациенты всегда к нам возвращались. Человек приезжает впервые, потом возвращается, ещё и ещё раз. И родственников своих привозит. И друзей. И друзей своих друзей. И знакомых своих друзей. Поэтому и раньше, и теперь работы нашим врачам всегда хватало. 

– Но ведь 25 лет назад не было всего того, что есть сейчас?
Т.Р. – Конечно, не было! Я вам больше скажу, к концу 90-х больница в полный упадок пришла. Сами знаете, что это за время было! У нас в кабинетах холод стоял такой, что… Вот, Владимир Павлович соврать не даст. Он к нам в 2002-м приехал.

В.П. – В клинике проходил семинар, и я приехал опытом поделиться и понабраться опыта у коллег. Вы не поверите, на дворе зима, а в кабинетах температура – не выше плюс десяти, по коридорам поземка гуляет. А люди – сидят в шубах, ждут приёма! А врачи работают! Под белыми халатами – десяток кофт, платков и джемперов… Ну, думаю, если первые, несмотря на условия, всё-таки приходят лечиться, а вторые – работают, значит, видят в этом смысл, значит, есть за что держаться. Вот это коллектив, я понимаю!.. И когда Татьяна Георгиевна позвала меня в больницу директором, я пошёл. Вот, сами убедитесь, что мы сделали за два с половиной года! 

И мы убедились сами. Стоматологическая клиника, как и хороший театр, начинается с регистратуры. Сегодня она, как положено нормальной клинике, по европейскому образцу скроенной, – за стеклом. 

Т.Р. – А раньше регистратура у нас скро-омненько выглядела. Очереди всегда были, больные беспокоились, возмущались, партию и Ельцина ругали… Теперь, смотрите, какой холл просторный, светлый, удобный. Cразу налево – бесплатное  отделение. Тут своя регистратура, свои кабинеты и врачи.

В.П. – Всё, конечно, скромнее, чем в платных отделениях, но – на достойном уровне. И на качестве работы врачей никак не сказывается. Только… Основная разница между платным и бесплатным обслуживанием в том состоит, что здесь мы оказываем ПОМОЩЬ,  а там, наверху, – предоставляем УСЛУГУ. Весь спектр, какой только существует в мире! 

– В мире?
В.П. – Именно! От начала – вашего желания сиять здоровьем и красотой, и до конца – его осуществления… Вот как раз мы подошли, смотрите, здесь у нас отдельный блок для вип-клиентов. Есть в городе узнаваемые люди, которые не стремятся быть узнанными, всё-таки здесь больница, не party show. И мы сделали так, чтобы они чувствовали себя спокойно, не слышали речей про Ельцина, Путина и тому подобных… А вот здесь у нас рентгеновское отделение с ортопантомографом.

– Орто – что?
Т.Р. – Ортопантомограф – аппарат, который делает полный снимок ваших зубов. А вот кабинеты платного отделения. Установки – самые современные, последнее слово техники. Одна такая установка стоит 20 тысяч долларов, и к ней оборудования всякого – ещё на столько же. А всего их у нас – в каждом кабинете на двух этажах. 

– И все это вы сейчас закупили?
В.П. – Не сейчас, конечно, но за два с половиной года, постепенно, делали ремонт, меняли всё – вплоть до труб, закупали технику, оборудование, устанавливали его. Специалистов учили.

– Специалистов учили? Где?
Т.Р. – У нас остался старый костяк ещё с советских времён. Зубры стоматологии, доктора и кандидаты наук, техники экстра-класса! Нам удалось сохранить кадры. Никто не разбежался, все поверили в наше экономическое чудо. Учились всё время. Новое оборудование приобрели, они тут же поехали, обучились. Вернулись, научили других, помоложе.

В.П. – Мы в последнее время стали брать к себе выпускников. Молодых. Обучаем сами, и они потом работают у нас же. Сколько свадеб сыграли!

– Свадеб?!?
Т.Р. – Они же молодые, вместе учатся, вместе работают, общаются, влюбляются, женятся. А мы и рады. Тем сильнее они к клинике нашей привязаны. Тут у нас словно семья одна большая. Работается легко, когда понимаешь другого с полувзгляда!

– Скажите, а у вас у каждого врача есть ассистент?
Т.Р. – Конечно, работаем в четыре руки.

– И эти руки не меняются?
 Т.Р. – Разумеется, у каждого доктора – свой ассистент. Привыкаешь, ведь так удобно работать, слаженнее, ловчее. Если пара сработанная, они предугадывают действия или слова. Только доктор подумал: надо бы сделать то-то, а ассистент уже протягивает нужный инструмент. Эффективность возрастает, и скорость лечения, и пациенту комфортнее, разумеется.

В.П. – А вот наша хирургия.

– Бр-р, прохладно тут у вас.
В.П. – Так и должно быть. Операция – всё-таки стресс. Пациент перегреется – в обморок может упасть. А вот, взгляните три кабинета для вип-клинетов. 

– Шикарно.
В.П. – Оборудованы полностью, и самым-самым-самым лучшим, что есть в  мире! К каждой установке – свой вакуумный аппарат, что редкость. В больницах вы такого не увидите. А это централизованная «стерилка». Здесь стерилизуют весь инструмент. А в иных лечебных учреждениях инструменты носят через коридоры, прикрыв салфеточкой. У нас всё очень технологично, удобно для персонала и больных. И стерильно.

– Ой, я думала, что это зеркало! А это вход в другой кабинет…  
В.П. – Мы решили сделать между кабинетами раздвижную перегородку. Захотел врач или больной, чтобы кабинет был отдельным – задвинул перегородку. Просто и удобно. 

– Здорово. А это тоже вип-кабинет?
Т.Р. – Здесь будет вести приём   заведующий отделением. А раньше это был мой кабинет. И я его очень любила! Все мои пациенты говорили, что здесь хорошая  аура.

– А может врач-стоматолог «сделать паузу», уйти в долгосрочный отпуск, скажем, на годик-другой-третий?
Т.Р. – В стоматологии перерывов быть не должно – квалификация быстро теряется. И новые технологии постоянно осваивать надо, вперёд двигаться, иначе – ты не стоматолог. 

В.П. – А это пародонтологический кабинет. Здесь делают любые процедуры с дёснами, по лечению слизистой и тому подобное. Здесь – кабинет ордодонтии, то есть, всё, что связано с зубными аномалиями. Например, и детям, и взрослым можем исправить прикус. А можно поставить любые украшения. Хотите блистать бриллиантом? Мы сделаем.

– А смешные часы на стене откуда? 
В.П. – Врач ездила на обучение в Москву, и там ей подарили такие часы – чтоб пациенты не забывали зубы чистить по утрам и вечерам. Пока сидят в кресле, на ходики смотрят, глядишь – на подкорку записалось: тик-так, щёткой – вжик-вжик, туда-сюда.

…А здесь у нас сердце ортопедии – вновь созданная зуботехническая лаборатория! Видите, как тяжёл труд шахтёров стоматологии. А здесь бюгель делают…

– Прям, ювелирная мастерская!
В.П. – А это и есть ювелиры, зубных дел мастера! Наша гордость – Борис Соколкин. Всех техников выучил. 

Т.Р. – Всё зависит от человека. Одни и те же средства, оборудование, а люди разные, и результат – разный. У одного получается ерунда, у другого – конфетка.

В.П. – И, кстати сказать, за нашу конфетку вы не будете переплачивать, как в частных клиниках. У нас расценки на те же работы (и лучшего качества!), как минимум, вдвое ниже! И для всех – одинаковые. У нас не будут плюсовать коэффициенты, если увидят, что вы приехали на машине последней модели.

– Шутите?
В.П. – Судите сами: реставрация зуба керамическим виниром стоит 2 тысячи, безметалловая керамика – 3 тысячи, керамика на золоте – 7 тысяч.

– И в какой валюте, позвольте спросить?
В.П. – Вот так же нас часто спрашивают наши пациенты, привыкшие к зарубежным расценкам. В рублях, конечно. Мы не гонимся за сверхприбылью, можем себе позволить – у нас объёмы работ другие. Мы – серьёзная клиника, и лечатся у нас серьёзные люди.

– Охотно верю… А что это девушка рисует кисточкой? Или правильнее сказать – моделирует?
В.П. – Это и есть металлокерамика. Делается металлический каркас, вы только что это видели, и на него наносится керамическое покрытие. Кисточкой.

– На палитру художника похоже. А почему керамика разного цвета?
В.П. – А вы думаете, что существует керамическая масса того же тона, что и у ваших зубов? Это как отпечатки пальцев, как радужная оболочка глаза: сколько людей, столько оттенков зубов. И талант, искусство техника – попасть именно в тон вашего зуба! Вот так, слой за слоем, техник получает ваш оттенок.

– Какая кропотливая работа! Так это не техник, это – художник.
Т.Р. – Ну, конечно! Мы потому вам и говорим – нет таких лабораторий в городе! Нет. 

– А без металла можно?
Т.Р. – Да, есть и безметалловая керамика.

В.П. – Вот мастерская, здесь работы попроще. И техника проще. Стружка, гипс – грязная работа. 

– А ваши врачи и техники получают молоко за вредность?
Т.Р. – И не только молоко! Мы ведь очень ценим коллектив! Есть у нас, к примеру, кабинет релаксации для сотрудников. Работа у стоматологов, как вы сами убедились, очень напряжённая, большой концентрации сил требует. И мы для них косметологию устроили, прямо на работе. Массажи, маски, обертывания, профессиональная косметика… Что-то – бесплатно, что-то – по себестоимости. Такая вот социальная программа. Мы наших работников ценим…

Да, уж! Когда так о тебе  заботятся, так пекутся – запоёшь! Несмотря на усталость и стрессы. А уж после массажа – и подавно! И даже не надо ждать юбилея. Такое случается, когда имеешь дело с чудом. Экономическим.