Павел Павлов

Павел Павлов

Всем нравится образ маленького принца, но мало кто задумывался, что с ним стало, когда он вырос. А я знаю. Он просто стал Павлом Павловым. Таким же мистическим, непонятным, ранимым, драматическим и одиноким, с какой-то удивительно красочной жизнью.

Павел Павлов

Павел Павлов

Почему ты написала про него?
– Это побочный плод наших взаимоотношений!
Как неизбежность дня или ночи?
– Мы поссорились: абсолютно случайно, совершенно нелепо на пустом месте….. И я подумала: что если мы больше не будем даже принимать поздравления с днем рождения друг от друга? И тогда я решила рассказать правду!
А! Так это – признание в любви?
– Нет! Это двойная исповедь: его мне, моя – ему.
Но ведь ее прочитают посторонние!
– Я надеюсь, они будут молчаливыми свидетелями.
Он тебе не простит….
– Он говорил, что может простить все…

Павел Павлов

Павел Павлов

Вся правда о Павле Павлове

Что вы любите?
– Я очень люблю волков. Это такие почти мис-тические животные, тотемные. Я их очень высоко ценю, очень уважаю. Умные, смелые, независимые, сильные и выносливые. Немного имеется в природе зверей, которые вызвали бы такое восхищение. У меня в душе волчья страсть.
Какой вы вопрос себе часто задаете?
– Почему я не наследный принц? Всю жизнь у меня мечта бездельника – ничего не делать. Так она, видно, и не сбудется!
Я всегда встаю очень поздно, но и засыпаю глубокой ночью. Моя юридическая профессия отняла у меня много свободы, превратила в винтик какого-то огромного механизма. Я все время кручусь, все время что-то должен, обязан, все время выражаю свою душу, свое мнение и видение. Моими взглядами на ситуацию и моими решениями живет и дышит много людей. Вот почему для меня самое большое удовольс-
твие – ничегонеделание, возможность уснуть, когда захотелось, спать. Такая возможность появляется только в отпуске. Долгожданный глоток свободы! Священный процесс безделья! Бокал итальянского вина… Лежать на траве или на песке и смотреть на небо, как меняется форма облаков, наблюдать за их причудливыми рисунками. И так до вечера. Пока не стемнеет… Вот вы, скажите, когда последний раз смотрели на облака? Быть свободным, никому не должным – это роскошь, это мечта…
А есть что-то, чего не сможете простить?
– Все могу.
Даже предательство?
– Раньше я бы ответил «нет», но сейчас скажу «да». Кто-то не сможет, я – другой человек, я смогу.
Вы в Бога верите?
– У меня своя вера, что ли, свои отношения с Богом. Я верю, что людям определен некий свод законов, по которым они обязаны жить, и который направлен на суммирование добра. Я и в Дьявола верю!
Давайте поговорим про земное, про ваш стиль?
– Люблю красивые, дорогие вещи и легко могу о них разговаривать. Многие стесняются, моветоном считают, а я – нет. Это же внешнее выражение внутреннего мира. Мы разговариваем, вы на костюм мой посмотрели – это новая коллекция Том Форд, и костюм в какой-то мере многое вам обо мне рассказал.
– У меня прекрасный стилист из США, потрясающая девушка. Я ей полностью доверяю. Недавно даже машину креативно поменял.
А вы могли бы, как Дориан Грей, продать душу дьяволу?
– Молчание…
Ну, хоть за что-нибудь? Ради вечной молодости? Вы готовы на сделку?
– Я боюсь…
Продать?
– Боюсь ответить, боюсь услышать и узнать себя.
Вы верите в любовь?
– Не верю я словам любви. Пустые признания. Много раз я слышал: «Я люблю тебя». Слишком много. Слишком часто. Слишком небрежно. Вот и не верю. Сегодня «я тебя люблю», завтра по-другому. Сердце отогревается, только когда мне говорят: «Павел, ты дорогой и близкий мне человек». Проходит время, и мне по-прежнему дают оценку как человеку в высшей степени хорошему. Это нечто большее…
Вы эгоист?
– Да я эгоист, но я эгоист в хорошем смысле. Нечасто, но все-таки мне приходилось слышать от близких мне людей и друзей обвинения в эгоизме. Как упрек, что сделал что-то не так. Но меня это не столько обижало, сколько побуждало к анализу. Что не так? За что? Какая линия поведения ошибочна? Но с течением времени отношение к слову «эгоист» менялось. Я сделал немало полезных вещей для своих близких, для друзей и для совсем незнакомых людей и заслужил право заниматься собой. И если я услышу – «эгоист» как упрек, не сочту это справедливым. Я эгоист в хорошем смысле. Как можно упрекать юриста за то, что он хочет быть хорошим юристом, быть лучше других? Это, если можно так сказать, – правильное желание, и если оно исчезнет (не приведи Бог!) – не нужно больше работать. Многие, слишком многие думают, что знают меня, знают какой я человек, какие качества мне присущи, на какие поступки я способен или не способен. А я сам себя не знаю.

Павел Павлов

Павел Павлов

У вас есть какая-либо защитная программа?
– Моя личная территория – это святое. Она не терпит никаких посягательств. Не нужно искать, где я укрываюсь. Не найдете. Эта территория внутри меня. Потому что я могу отгородиться где угодно и с кем угодно: находясь в Нью-Йорке или в Цюрихе у всех на виду. Я умел это делать всегда. Секрет моей защитной программы прост: я знаю, когда замолчать, когда промолчать, когда нужно закрыться, когда и какую применить интонацию с тем или иным человеком. Тогда он потеряет ко мне интерес или, наоборот, интерес возникнет. Я руковожу этим интересом. И в этом один из моментов моей защиты.
Что вы считаете главным в своей жизни?
– Главное – это движение. Куда неважно. Самое неотъемлемое чтоб были силы и был ветер в спину! А двигаться все равно куда, только не назад!
Вы романтик?
– Да.

Все течет, все изменяется. В этом потоке перемен бредет Странник, невзирая на время, преодолевая все мыслимые и немыслимые преграды, проходя по пыльным тропам и извилистым дорогам. Его ничто не держит, ничто не заставляет остановиться. Его ненавидят, его любят. Что он ищет? Чего он боится? Он всегда в кругу друзей и почитателей, но всегда один – Павел Павлов.