Его даже с натяжкой человеком открытым назвать ну никак нельзя, но и «человек в футляре» — тоже не о нем.

 

Депутат Верховного Совета Казахской ССР от Алатаузского избирательного округа Валерий Третьяков нажал кнопку электронного голосования — модное новшество казахских законодателей, которого не было еще даже в Москве. На экран резво выбежал протокольный официоз: «Против — нет, воздержавшихся — нет, за — 450. Постановление принято». Так Валерий Третьяков проголосовал за выход Казахстана из состава Советского Союза.

 

Валерий Третьяков

СОТРУДНИК СПЕЦСЛУЖБЫ НА ЧУЖОЙ ТЕРРИТОРИИ

…Алма-Ата 1988 года еще была столицей союзной республики. Только-только на страницы газет стали просачиваться слова «национализм», «суверенитет», а в Москве Комитет государственной безопасности СССР уже чувствовал напряжение, нараставшее, как снежный ком, от окраин к центру. Именно поэтому кадровый чекист Валерий Третьяков был направлен к новому месту службы. В Казахстане все выглядело совсем иначе, чем представлялось в столице Советского Союза. Третьякову «порекомендовали» не трудоустраивать жену, чтобы ни от кого не зависеть. Дочь, студентка, по тем же соображениям осталась в Перми. Зато он, сотрудник самого закрытого в стране ведомства, принял решение баллотироваться в Верховный Совет Казахской республики. Его предвыборный штаб состоял из одного-единственного сотрудника — Людмилы Третьяковой. И это несмотря на то, что депутатский мандат оспаривали одиннадцать кандидатов. Изо дня в день жена и соратница Валерия Третьякова обходила дома Алатаузского округа, квартиру за квартирой, рассказывая людям правду о муже. Поквартирный обход дал невероятный результат. Они выиграли выборы. Семьдесят процентов избирателей отдали свои голоса в пользу Третьякова. И вот сегодняшнее голосование. Третьяков еще раз посмотрел на электронное табло и вторично не поверил своим глазам, ведь он только что нажимал кнопку с надписью «против». На экране все были «за». Как так? Тем не менее вопрос был решен.

Разбираться, протестовать? Он понимал, что это бессмысленно и бесполезно. Политическое решение принималось на самом верху. С этого момента Валерий Третьяков стал сотрудником российских спецслужб на чужой территории. К счастью, вместе с женой он успел покинуть Алма-Ату буквально в последнем купе последнего вагона. Точь-в-точь по Булгакову. Капкан суверенитета лишь оскалился шлагбаумом за их спинами…

 

ПИРАМИДА ПРЕЗИДЕНТСКОЙ ВЛАСТИ

В 1967 году выпускник Курганского машиностроительного института еще не предполагал, что его профессией станет отнюдь не специальность, полученная в филиале Челябинского политеха, каковым был зауральский вуз, и жизнь внесет свои существенные коррективы. Сегодня столица Южного Урала для него больше, чем очередное место службы — это город, в котором он решил остаться навсегда.

Для справки

Челябинская область — часть Уральского федерального округа (УрФО), насчитывающего шесть регионов в границах от Заполярья до Южного Урала. Представитель Президента в УрФО сегодня — Петр Латышев. В каждой из шести территорий работает главный федеральный инспектор. В Челябинской области — Валерий Третьяков.

Так выглядит пирамида президентской власти в региональных интерьерах. Это одна административная команда, чьи полномочия длятся с момента избрания президента до окончания его конституционного срока. Любимая всеми администрациями привычка — сокращать и шифровать названия должностей в главной российской администрации — не коснулась разве что самого президента (хотя и это спорно — а ВВП?). На аппаратном сленге полномочные представители у нас — полпреды, главные же федеральные инспекторы — просто ГФИ.

 

ГФИ ЧЕЛЯБИНСКОЙ ОБЛАСТИ

«Инспектор» — латинское слово и переводится как наблюдатель, обследователь. Значит, федеральный инспектор — наблюдающий на нашей территории за, цитирую из «Положения о ГФИ», утвержденного Указом Президента, «реализацией органами государственной власти основных направлений внутренней и внешней политики государства, определяемых Президентом Российской Федерации». Два года назад на должность главного федерального инспектора в Челябинской области был назначен Валерий Третьяков. В аппарате полпредов нынешней президентской администрации явно прослеживается тенденция отдавать предпочтение людям в погонах. Уральский федеральный округ — не исключение. Здесь двое военных и оба — генералы: сам полномочный представитель Петр Латышев и главный челябинский федеральный инспектор генерал-майор государственной безопасности Валерий Третьяков.

Биографическая справка генерала Третьякова лаконична до предела, более того, — это вообще единственная официальная информация о нем. Размещена она на интернетовском сайте УрФО:

«Родился в 1944 году в Омске. В 1967 году окончил Курганский машиностроительный институт. Более 30 лет на военной службе. Награжден орденом Почета. Женат, есть дочь. Увлечение — работа.»

Валерий Третьяков не любит опозданий, документов больше полутора страниц и докладов дольше десяти минут. Его трудно вывести из себя, он крайне аккуратен в оценках и высказываниях, терпелив к назойливой прессе и совершенно равнодушен к собственному пиару. Общения с журналистами не избегает, но обладает редкой способностью отвечать на любые вопросы без лишних эмоций, видимо, поэтому о нем очень мало известно широкому кругу читателей.

— Наверное, меня очень мало спрашивают, а я мало отвечаю, — так он сам комментирует свою, выражаясь его же профессиональным языком, законспирированность. Лицо его при этом расплывается в улыбке чеширского кота, и мне становится абсолютно ясно, что говорить со мной он будет лишь о том, о чем сам посчитает нужным.

Третьякова, даже с натяжкой, человеком открытым назвать ну никак нельзя, но и «человек в футляре» — тоже не о нем. Его многолетняя привычка к сдержанности воспитана не только или не столько службой, сколько (еще раньше) атмосферой в родительском доме. Михаил Иванович Третьяков, отец Валерия Михайловича, — фронтовик и тоже чекист, руководил управлениями госбезопасности в Курганской и Тюменской областях. Стало быть, и гены тут сыграли не последнюю роль.

А еще Валерий Третьяков с рождения как бы запрограммирован был на кочевую жизнь. Родился в Омске, жил в Кургане, Перми, Куйбышеве, Мурманске… 19 декабря 1991 года полковник Третьяков подошел к входу в здание управления КГБ по Челябинской области. То была пятница, самый канун Дня чекиста, и, что вполне естественно, весь личный состав находился в состоянии «некой торжественности». Как там говорят, «новая метла по-новому метет?» Третьяков утверждает, что никакой «метлой» не был. Уже с понедельника, 22 числа, начались нормальные рабочие будни. Челябинское управление — одно из крупнейших в России по численности и значимости, оно охраняет интересы не только региона, но и безопасность всей страны, ведь на Южном Урале сосредоточен такой военный и промышленный потенциал, какого нет нигде, за исключением, разве что, Москвы и Московской области. Отсюда и исходил, вступая в должность, новый начальник.

 

Валерий Третьяков

ГЕНЕРАЛ В ШТАТСКОМ 

Всем нам выпала нелегкая доля жить в эпоху государственной ломки, когда, казалось бы, самые надежные оплоты его (государства) рассыпались, как детские кубики. Затем пришло время некомпетентных политиков и строительства из этих кубиков конструкций немыслимых конфигураций.

— Когда я приехал в Челябинск, — рассказывает Валерий Третьяков, — нас объединили с Министерством внутренних дел и всю эту махину назвали МБВД. Новоиспеченное министерство возглавил некто Баранников, бывший до этого министром внутренних дел. МБВД просуществовало недолго, его создание отменил Конституционный суд. Потом был еще ряд переименований — МСБ, ФСК и, наконец, сегодняшнее — ФСБ.

За всей этой мишурой не увидели главного — человека с его профессиональными и бытовыми проблемами. В итоге — много честных и порядочных сотрудников оставило службу в органах. Хорошо еще, что костяк Челябинского управления сохранился. Третьяков тяжело вздыхает:

— Похоже, правильно говорят: чтобы понять происходящее в стране, нужно пережить все лично, а не вслед за героями газетных репортажей.

Третьяков не просто переживал это время. Он жил. И работал. Новое здание ФСБ по улице Коммуны можно смело назвать челябинским памятником Третьяковского периода. Памятником не только архитектуры, но и целой эпохи.

— Тогда, в начале 90-х, в городе вообще не велось никакого строительства, — резюмирует по этому поводу бывший начальник управления, — и здание ФСБ, а это несколько тысяч квадратных метров, стало единственным завершенным объектом. Правда, по проекту должны вырасти еще два корпуса, но они и сейчас находятся лишь на уровне фундаментов…

Возможно, Челябинск в лице Третьякова потерял талантливого строителя-организатора. Возможно. Зато приобрел не менее талантливого генерала-организатора. Произошло это неожиданно, хотя разве так бывает, чтобы генералом становились вдруг?

— Да, это произошло именно так, — как бы оправдываясь, продолжает свой рассказ Валерий Михайлович. — Я был на совещании в Москве. Одним из вопросов было присвоение воинских званий, и вдруг называют мою фамилию. Это оказалось для меня полной неожиданностью, ведь я к тому времени работал начальником Челябинского управления всего около восьми месяцев.

И тем не менее. Из столицы государства в столицу региона Третьяков вернулся в звании генерала. Было ему тогда 47 лет. В семье Третьяковых это уже второе генеральское поколение. Жаль, что отец не увидел сына в генеральских погонах — не дожил, а вот мама порадовалась за династию.

Сам же генерал о своем повышении говорит так:

— Среди военных ходит шутка, мол, генералом можно быть и в трусах, даже лучше — любые лампасы нетрудно пришить. И все же человек, дослужившийся до генеральского звания имеет все основания к некоему самолюбованию. О, что вы. Это же целый ритуал — примерить китель с «золотыми» погонами, фуражку с массой украшений. Но через некоторое время начинаешь понимать, что генеральский мундир — это еще и тяжелая ответственность, постепенно он начинает давить на плечи.

Теперь Третьяков уже и не припомнит, когда в последний раз надевал военную форму — предпочитает гражданскую одежду. Как тут не вспомнить избитое выражение «люди в штатском»? Вопрос прозвучал вполне риторически.

…Приемная главного федерального инспектора находится в здании Законодательного собрания, что всего лишь в квартале от здания ФСБ. Но параллели между бывшей службой и нынешней работой генерала кажутся мне чересчур условными. И я делюсь своими сомнениями с моим собеседником.

— Чекист — это не профессия, это призвание, — философствует он. — Поэтому говорить, что я на гражданской службе, весьма сложно.

— Тогда, кто же вы? 

Ни минуты не задумываясь, отвечает:

— Государственный человек.

 

ДВОЕ С ОДИНАКОВОЙ ФАМИЛИЕЙ

Личная жизнь государственного человека Третьякова хотя и умещается в трех словах биографии: женат, есть дочь, военной тайной не является. И все же допуска в нее (личную жизнь) нет практически ни у кого. Поэтому, когда после недели вежливых, но настырных просьб в очередном телефонном разговоре Третьяков говорит:

— Я готов уделить вам два часа в нерабочей обстановке вместе со своей второй половиной, — мне сразу становится понятно, что удача поймана прямо за хвост.

Дверь открывает оживленная, очень стройная, вся какая-то светлая, женщина. Белый свитер очень освежает ее приятное лицо. Звонкий голос хозяйки резко контрастирует с низким басовитым тембром Валерия Михайловича. Когда они садятся рядом за стол, видно насколько они разные, и я начинаю думать, что же объединяет эту пару вот уже 35-й год.

— Это и есть моя вторая половина — Люся, — говорит Третьяков.

Открываю рот, чтобы спросить ее о чем-то, и тут же, осекшись, понимаю: я не могу к ней так обратиться, но чувствую, что, действительно, эту женщину можно звать именно Люсей.

Вторая попытка представления происходит иначе:

— Это моя жена, фамилия у нас звучит одинаково, зовут ее — Людмила Владимировна.

Люся — экономист по образованию, работала по специальности и преподавала, даже пробовала себя на телевидении, но уже много лет, кстати, с алма-атинской поры — просто жена.

— Я считаю, что супруга должна сидеть дома, — продолжает глава семейства, — создавать в нем уют, воспитывать детей. И обеспечивать мужу моральную поддержку в службе.

Для Людмилы это нормально и естественно. В ней нет ни декабризма, ни иной другой жертвенности, они просто дополняют друг друга. У семьи Третьяковых своя романтическая история. Почти сценарий фильма «Офицеры» — любимого фильма обоих.

— Я его выбрала сама, — уверяет она. — Как увидела со сцены, на которой пела с агитбригадой, так сразу и влюбилась.

Для начала Люся стащила с доски почета его фотографию, она стала первой в их семейном альбоме. Валерий был завидным парнем в институте — активист, общественник, спортсмен (занимался классической борьбой). Их роман длился несколько лет, и с новогоднего вечера 1968 года они ушли вместе. Так родилась новая семья.

— Разлучаться приходилось часто, — вспоминает Людмила. — Я даже крестики ставила на календаре, считала дни, когда муж вернется. Валерий не сразу пошел по отцовым стопам. Сначала был завод. Там он быстро дорос до заместителя начальника цеха.

— Зарплата у меня была по тем временам очень приличная — 400 рублей, — вступает в разговор Валерий Михайлович, — а зарплата оперуполномоченного — всего 130.

Но когда ему предложили перейти на службу в органы, он ушел, не задумываясь. И ни разу не пожалел о том шаге.

— Я всегда знала, — это снова Людмила, — что у него на первом месте работа, на втором — работа, и на третьем — тоже. Поэтому сразу решила, что карьеру должен делать кто-то один, с тех пор служу…, — и тут они заканчивают фразу одновременно — …мужу (она), государству (он).

Так они и служат. Каждый по собственному уставу. И до сих пор не надоели друг другу, а теперь уже это им не грозит.

Тридцать лет назад под фотографией курсанта Третьякова его жена Людмила сделала надпись: «Буду я точно генералом». А ведь известно, чего хочет женщина, того хочет Бог.

Генералом он стал. А что дальше? Спрашиваю его и жду обычных человеческих размышлений о будущем, дескать, уйду в отставку, внуков нянчить буду, а в ответ слышу:

— Мечтаю об одном: сделать Россию сильным государством. Чтобы ее уважали и с нею считались. И не за военное превосходство.

 

ПОЛОЖЕНИЕ ХУЖЕ ГУБЕРНАТОРСКОГО

Да, он государственный человек. Честь и Родина превыше всего. Что же входит в обязанности федерального инспектора?

Когда говорят: «Положение хуже губернаторского», — наверно, это о нем. Координировать деятельность федеральных органов — такова функция инспектора. Если перевести на понятный язык, то звучит это следующим образом: правая рука должна ведать, что творит левая. Анализ деятельности силовиков, кадровая обеспеченность правоохранительных органов в регионе — тоже забота ГФИ. Впрочем, как и контроль за использованием госсобственности на территории области, вручение государственных наград, согласование кандидатур федеральных госслужащих. А также прочее, прочее, прочее…

Какой соблазн применить лично свои убеждения на практике и для пущей убедительности припечатать «Верно» от имени государства!

Но нет! Главный федеральный инспектор Валерий Третьяков предпочитает политический нейтралитет.

— Государственная служба предполагает, — объясняет он такую свою позицию, — что, невзирая на все настроения общества, я должен четко выполнять служебные функции, возложенные на меня государством и никем другим. А все остальное — «от лукавого».

Это заявление — его жизненный принцип. Если ты не согласен с государством по каким-то вопросам, уходи в оппозицию, веди политическую борьбу, возражай. Если ты у него на службе — служи, четко выполняя то, что оно от тебя требует. Это очень просто, потому что честно.

— Что такое политика? — задает вопрос Третьяков и сам же на него отвечает. — Это выражение интересов общества. И мы не можем с ними не считаться, иначе повернем назад, к прошлому.

По роду своей прежней деятельности Валерий Михайлович имел возможность видеть и ведать значительно больше, чем мы, простые смертные, и, справедливости ради, нужно сказать, что не все тогда устраивало и его. Пустые полки магазинов, например, да необходимость строить свою жизнь, исходя из этого.

— Но главное, — подчеркивает он, — даже не бытовые проблемы, а некое массовое «уравосприятие» действительности. Вот что больше всего настораживало.

Сегодняшняя Россия идет по пути демократического развития, у государства все меньше командного тона, оно пытается управлять, а не руководить. Отсюда вытекают и функции федерального инспектора.

— Командно-административные методы мне не предписаны. Сегодня я не лезу в профессиональные дела государственных органов. Моя задача — согласовать их работу, будь то проблема наркомании, охраны государственной тайны или другие аспекты безопасности.

… В конце нашей встречи в кабинет ГФИ Третьякова один за другим стали входить генералы. Было видно, что они давно и хорошо знакомы. Поговорили, посмеялись и перешли к тому, для чего, собственно говоря, и собрались. Началось заседание коллегии руководителей правоохранительных и силовых структур, на котором рассматривались следующие вопросы…

Что это были за вопросы, для журналиста осталось тайной. Дверь за мною захлопнулась, Третьяков остался в кабинете. Наверное, чтобы заниматься как раз тем, о чем только что говорил мне — согласовывать, рекомендовать, да и просто быть в курсе.

Можно сколько угодно сравнивать функции полпредов ГФИ с государевым оком в российских провинциях, но разве изначальный смысл государства — не в собирании земель под единоначалие закона, права и порядка?