У меня для вас хорошая новость: не хотеть работать – это норма. Любой психически здоровый человек не может любить работу, какой бы она не была (даже если ты порноактер, или дегустатор вина, или смотритель за дельфинами). Работа – это место, где мы меняем свою жизнь на деньги. Если бы у каждого из нас была возможность не работать – каждый из нас не работал бы. А любое шевеление конечностями при таком раскладе волшебным образом превратилось бы в хобби, даже если бы душа позвала вас за кассу условной бургерной.

Поэтому не хотеть и не любить работать – это норма.
На этом хорошие новости у меня закончились.

Но есть плохая – мы все охренели. В конец. В мясо. До того самого предела, после которого охренеть уже не получится.

Если очень бегло и поверхностно сравнить рынок вакансий и рынок соискателей – там даже одноглазому и пьяному станет очевидно, что история эта про барыню и кучера. В смысле – в вакансиях срочно требуются кучеры, а в резюме – только высокооплачиваемые барыни.

Когда мне было 16, мой отец, опытный машинист-трубоукладчик, спросил меня, кем я хочу стать по профессии. Я ответила, что дизайнером интерьера. «Ты вообще не хочешь работать что ли?!» – грохнул кулаком родитель. И завёл своё любимое про «мы с матерью в твои годы пахали на заводах и воду коромыслами таскали». Тогда я, конечно, закатывала глаза и думала: что за колхозные, упаднические мировоззрения, где ваши годы, а где мои, зачем мне коромысла?

А сейчас-то я и сама не прочь потрясти «коромыслами» перед охреневшей зеленью. Если мы, люди заставшие сметану на развес в бидонах, ещё более менее смирились с тем, что работать все-таки придется, то новое поколение вообще не представляет себе работу как работу. Свежевыжатые из вузов выпускники с одухотворенными лицами в своей идеальной Вселенной живут примерно так: они приходят своими красивыми ногами в красивый офис в красивом брючном костюме лейблом наружу, мило здороваются с такими же красивыми коллегами, одобрительно рассматривая их лейблы, пьют кофе, едят пончики, сидят в инстаграмчике до 18:00, а потом чуть утомленные уходят на этих красивых ногах в свои красивые дома. В конце месяца получают свои несчастные 200-300 тысяч рублей и идут за новым брючным костюмом и в кальянную. Все. Они как пчелы – живут вроде рядом, но в другой параллельной реальности сиреневых единорогов.

Да-да, я хочу быть менеджером! – радостно басит в трубку коммуникабельный кандидат. В смысле продавать? Звонить целыми днями и ездить по клиентам? Предлагать, убеждать, контролировать, лебезить и местами даже пресмыкаться за проценты? Извините, я вам не перезвоню.

Кто нафаршировал им мозги вот этим зефиром? Откуда у них уверенность в такой легковесности жизни? С чего они решили что деньги не зарабатываются а вручаются просто так? Блог Ким Кардашьян? Вирус «вулкан казино»? Сериалы про героев, которые годами жрут лобстеров и занимаются исключительно промискуитетами? Егор Крид своим «у этой белочки четкий орех»? Почему они все видят жизнь как инстаграм – много красивых картинок и мало смысла? Водители, официанты, девочки на рецепшн, курьеры – их почти не осталось, взять неоткуда. Возможно это классовое вымирание, но это не точно.

Я тут на днях спросила такую выпускницу со свеженьким красным дипломом престижного вуза, кто такой хлебороб? Она: «Кто-то из супергероев Марвела?» Да, девочка, да. Ты почти угадала.