Журналист Мария Орлова провела пару дней с самым популярным челябинским эко-активистом Дмитрием Закарлюкиным, чтобы понять, что у экологов в голове и есть ли будущее у красивых идей.

Может ли мешок мусора быть источником вдохновения? Вполне. Дмитрий Закарлюкин, придумавший «Вещеворот» и «Эко-такси», начал регулярно проводить акции по раздельному сбору отходов – «Разделяй-ки». Из ненужных людям старых видеокассет, как из кирпичиков, он построит цех, где будет из ненужных и старых детских игрушек производить по тысячи скейтов в месяц, которые купят хипстеры из Калифорнии.

– Сюда приходят люди, которые раздельно собирают мусор, – говорит Дмитрий. – Месяц хранят на балконе, потом несут сюда. В основном это молодые люди, до 40 лет. Приходят мамочки, иногда, бывает, бабушки. Дедушки нет, не приходят.

Экологическая акция «Разделяй-ка», которую в третий раз (третий месяц подряд) устраивает активист Закарлюкин и его команда единомышленников – это полтора десятка самодельных контейнеров, сделанных из больших картонных труб или сколоченных из фанеры в ящики, напоминающие «трибуны» для выступлений, установленных в проходном месте, то есть, грубо говоря, просто мусорка. Вокруг нее три-четыре часа к ряду – время действия акции – вьется народ, выстраиваясь в оживленную очередь, спрашивают друг у друга и у волонтеров: «А ботинки куда?», «А у меня аквариум…», «А фантики берете?»
Люди несут мусор большими мешками. Очень большими – не в один обхват. Мужчина, спеша и немного нервничая, сортирует принесенное по контейнерам с указателями вида пластика, металла, текстиля, ламп и прочего: то, что осталось от съеденного, выпитого, прочитанного, сношенного, отжившего срок. Бутылки, пакеты от молока, пластиковые конверты от посылок, хлебные мешочки.

– Сколько копили? – отвечает мне мужчина через плечо, утомившись раскладывать мусор из своего огромного мешка. – С месяц копили. Это вы лучше мою жену спросите, чего она тут насобирала.
В урнах, куда люди кладут свой мусор, проглядывают шкурки от колбасы, трубочки от соков, коробки от тортов, пакетики от сухариков, компьютерный монитор, настольные лампы – вместе с абажуром и проводом, те самые ботинки и старый аквариум. Молодые люди несут под мышками, приобнимая нежно и растопырив руки, как куры – крылья, мешки с другими пакетами и макулатурой, челночные клетчатые сумки, оттягивающие руки – с книгами для буккроссинга.

– Сюда, сюда крышечки, – говорит Дмитрий замешкавшемуся у контейнеров гражданину.
– Да он не сдавать, он их у нас утащить хочет, – улыбаясь, говорит волонтер Татьяна, стоящая по ту сторону контейнеров, помогающая людям досортировывать отходы.
– Коврик детский сделаю, – говорит гражданин и уносит вдаль пакетик разноцветных крышечек от детского питания.
– Вот так бывает… – пожимает плечами активист Закарлюкин. Тут же к нему прильнули сделать селфи – девушки с большими коробками в руках: дружественно настроенные активистки, объединившие 50 мамочек мыслью собирать как раз крышечки от детских соков и пюре – насобирали, говорят, пять тысяч.

На акциях по раздельному сбору мусора команда «Разделяй-ки» собирает отходы у населения, досортировывая их, затем сдают крупным профильным переработчикам вторсырья в Челябинске: кому пластик, кому бумагу, кому ртутные лампы, кому батарейки. На октябрьской акции, проводимой в трех местах города, активисты собрали 828 килограммов отходов, из них, к примеру, 300 кг макулатуры, 178 кг стекла, 36 кг батареек, 11 кг пластиковых игрушек. Вывозили длинной грузовой «Газелью».
– Я долго не хотел выходить на подобную уличную акцию, – говорит Дмитрий Закарлюкин, – я за системный подход, за организованный сбор. Уличная акция – это затратно для нас: нужно купить мешки, обеспечить вывоз мусора, арендовав грузовик. В первый раз мы вывозили его на машинках «Вещеворота», но это оказалось неудобно: во-первых, они заняты, а во-вторых, маловаты, пришлось четыре рейса делать на одну точку. Но моя коллега съездила в Ижевск на такую же акцию и уговорила сделать в Челябинске.

– А видеокассеты вам можно сдать? Они вообще перерабатываются? – выгрузил свои мешки парень.
– Нет, не утилизируются. Но вы несите, несите, – радостно говорит Закарлюкин. – Скорее всего, в следующий раз мы сделаем массовый сбор кассет. Много их у вас?
– Прилично. Давайте я вам их сам привезу, чтоб удобнее было…
– Переработка, вообще-то, – это не лучший вариант, – комментирует организатор «Разделяй-ки». – В первую очередь, задача – уменьшение потребления, во вторую – повторное использование, как с одеждой в том же «Вещевороте». И только в последнюю очередь – переработка, потому что она тоже требует ресурсов, затрат. В одном килограмме отходов – 70 килограммов ресурсов, потраченных на их производство. Учитывая, что Челябинск производит около 700 тысяч тонн отходов в год, умножьте их еще на 70 – и мы получим цифру: количество реально выбрасываемых в отходы ресурсов. Это капец как много! Замута вся в том, что земля скоро кончится и заваливать ее мусором просто глупо. Выбрасывать мусор в центре города – это… это глупо.

Дмитрий рассказывает об опыте обращения с отходами в некоторых городах Бразилии, или, к примеру, Сан-Франциско, где перерабатывается 80 процентов отходов. Говорит о концепции «нулевых отходов», о мало-используемом ресурсе переработки органических отходов, то есть о том, как не надо и как, наоборот, должно быть. Перед моим очарованным взором на месте растущих гор черных мешков, быстро заполняемых пакетиками от сухариков, бутылками и бумагой, встает прекрасный город под ясным небом, с чистыми улицами, веселыми разноцветными баками для раздельного сбора мусора и обществом, осознавшим гибельность системы потребления и перешедшим к новой социальной формации.
– Я занимаюсь этим пять лет, я гарантирую, что это – не утопия! – азартно убеждает господин Закарлюкин. – «Ноль отходов» – это работает! Мы в семье не выбрасываем никакие отходы! Только с рождением младшего ребенка появились отходы: подгузники, – и я сейчас думаю, как можно их использовать.

Оживление у самодельных контейнеров не стихает даже под конец акции. Теперь экологический проект «Разделяй-ка» стал еще больше напоминать стихийную свалку. Уставшие девушки-волонтеры вытаскивают из урн заполненные мешки с пластиком/жестью/бытовой мелочевкой, устанавливают на их место новые. Люди несут мусор. Знакомые веснушки вижу – точно, еще однокашница пришла с семьей, все нагруженные пакетами. Живет за городом, складирует мусор на веранде, сюда приехала специально – сдавать. Даже ребенок четырехлетний у нее уже привык спрашивать про каждый огрызок: «Это выбрасывать или мы сдавать будем?»

Закарлюкин записывает на телефон видео о том, во что превращаются пакетики, бутылки, батарейки после переработки.
– А когда будет следующая акция? – спросил высоченный молодой мужчина.
– В следующем месяце.
– А вы что принесли сдавать? – спрашиваю у него.
– Аккумулятор от ноута, который у меня хранился уже 9 лет, – охотно рассказывает он, склонившись ко мне сверху. – Я сам интересуюсь этим вопросом – утилизацией отходов. Работаю на заводе: куда, например, отработанное машинное масло деть? Мне все говорят: «Да вылей!» – нет, так нельзя. Я теперь его сдаю, нашел организации, которые его принимают, говорят, что это масло используется потом при опалубке бетонных конструкций…

К слову сказать, в Челябинске более сотни различных организаций принимают вторсырье на переработку. Но их пойди еще поищи. Контейнеры для разного мусора, поделенного на «сухую» (стекло, пластик, бумага) и «мокрую» (пищевые отходы) фракции в Челябинске встречаются, но минэкологии их подсчет не ведет – их обслуживает частный бизнес по договоренности с управляющими компаниями. Известно только, что из всего объема бытового мусора, образующегося в Челябинске за год – около 100 тысяч тонн (95 тысяч по данным за 2015 год), перерабатывается только один процент, остальное – захоранивается на полигонах и свалках. По принятой «Территориальной схеме обращения с отходами» к 2026 году захораниваться будет уже только 75 процентов, 15 будут отсортированы и утилизированы другим способом. Учитывая, как быстро стала популярной «Разделяй-ка», нам не хватает только отлаженной и понятной инфраструктуры – тех самых разноцветных контейнеров на площадке, которые будут соответствующим образом вывозиться.

Дмитрий Закарлюкин – известный, медийный персонаж. Он создал «Вещеворот», – популярный проект по сбору ненужного текстиля с его последующей раздачей малоимущим или продаже для тех, кто посостоятельнее. Он создал «Эко-такси» – тоже популярный проект по мобильному сбору вторсырья: за 100 рублей к вам приезжает машина и забирает отсортированный мусор в большинстве его видов. Он собирает около 20 видов отходов, только три из которых готов перерабатывать сам: органические отходы – в биоудобрения, из дубленок, которые не берут даже нуждающиеся на раздаче из «Вещеворота», – в меховые рукавицы и тапочки, детские игрушки (пластик) – в профессиональные скейты.

Еще одно пространство Дмитрий Закарлюкин только обживает – «экотехнопарк», как называет его автор. Это площадка в промзоне Северо-Запада, где нет пока ничего модного. Кроме идеи. Выглядит это так: посреди груды черных мешков мусора, собранных накануне, у закутков, выстроенных из деревянной тары, стоит парень в фартуке, сшитом из кусков старых джинс, – поверх теплой жилетки, борода под капюшоном. Ну, Закарлюкин же. Человек с высшим инженерным образованием, создавший успешный рекламный бизнес, отказавшись от его стабильности, примерный семьянин и отец троих детей, посреди рабочего дня увлеченно ковыряется на собственной свалке, бородой уткнувшись в бутылку от масла «Злато».

– Раньше я продавал товары, сейчас продаю идею, – говорит он. – Супруга моя тоже переживает – что мы останемся без денег и все умрем. Но у меня есть внутренняя уверенность в своей опоре: я понимаю, что я делаю и зачем, – и это заражает, я замечал. Прошло много времени, прежде чем все стало складываться в понятную картинку. Она просила айфончик, но я говорил: «Погоди, мать, вот построим пресс для пластика, и все получится…»

В своем экотехнопарке, слегка напоминающем место сбора ТБО и металлолома, Дмитрий Закарлюкин планирует организовать цех по прессованию пластика (для сдачи на ВторКом) и цех по переработке пластиковых детских игрушек в профессиональные скейты. Два килограмма игрушек – один скейт.
При постройке своего цеха по производству скейтов Дмитрий предполагает использовать видеокассеты, завалявшиеся у челябинцев с 90-х годов, и пятилитровые бутылки с фантиками – неперерабатываемым мелким мусором, который тоже приносят люди на «Разделяй-ках» – как строительный материал. Поэтому он полдня возится с бутылкой из-под масла «Злато», прикрутив на дощечку кусок строительного ножа, чтобы попробовать разрезать бутылку на тонкие полоски, из которых можно сделать крепежную ленту для удержания кучи пластика на прессе.

Так Закарлюкин «отрабатывает концептуальные технологии», проверяя все процессы на себе: он был водителем на «Вещевороте», сам стоял на сортировке вещей, сам – на раздаче, сам сейчас собирает станки из хлама и пробует организовать сбор игрушек по городам России.

– Если бы я работал по принципу бизнеса-бизнеса, у меня не было бы столько человеческого ресурса – здесь же многое делается на энтузиазме, – говорит Дмитрий. – И это нельзя прописать в бизнес-плане. Три года я работал над «Вещеворотом», сегодня это работающая система, которая уже не нуждается в моем управлении – и я практически вышел из этого проекта. Мусором я стал заниматься потому, что так сложилось. Мне не нравится ковыряться в мусоре! Мне нравится чистота. Я дома мою посуду – потому что я просто люблю чистую посуду. Экотехнопарк – это такая моя песочница.

Закарлюкин вытянул из банки от масла длинную тонкую, но кривую полоску пластика. Ее, говорит, надо нагреть, чтобы она выровнялась, строительным феном. Нет, покупать готовую крепежную ленту он не будет, как вы могли бы подумать, – это же просто не интересно. Тем более, что у него куча бутылок от масла, которые не используются в переработке. Закарлюкин цитирует притчу о людях, которые таскают камни. «Одного спрашивают: «Что ты делаешь?» – «Я таскаю камни». Второго – «Я кормлю семью». А третий ответил – «Я строю храм». Стоя посреди своей «песочницы», довольно унылого пейзажа промзоны, где с трудом верится в осуществление светлых идей, которых было уже десятки, Закарлюкин говорит, что он выбирает третий вариант ответа.

– Я счастлив,– говорит Закарлюкин. – И это результат большого труда. Мое счастье в том, что я не бегаю по этому крысиному колесу однообразной работы, хотя тоже работаю сутками. Мне нравится находиться здесь и делать то, что я делаю. Поэтому я построил систему для себя и своей семьи, чтобы я мог творить.