Моя журналистика

Явления: Колонка редактора

Текст: Лана Литвер
иллюстрация: Азер Бабаев

Мой друг, он хирург и доктор божьей милостью, сказал как-то, что если бы он не поступил в медицинский, то пошёл бы на журфак. Что журналистика была его сокровенной мечтой, которую он не осуществил. И что он совершенно об этом не жалеет, потому что профессия превратилась… ну как бы это выразить литературно… в такое, знаете ли, непотребство, что стыдно сказать.

Моя любимая профессия — она про «трое суток не спать, трое суток шагать», про романтику рассветов в незнакомых посёлках оленеводов, про дорогу в забытый городок, про, не знаю, историю дяди Васи-дальнобойщика, про что-то честное и настоящее: ты увидел, написал звонко так, и все прочитали, и мир стал чуточку другим. Я правда в это верила. Вот такой профессии мы учились на журфаке Уральского университета, бедные, счастливые, наивные. А зачем ещё идти на журфак, если не вот за этим кайфом?

Мои родители выписывали «Комсомолку», «Известия» и «Литературку». Я читала исключительно истории про людей. Помню, как вырезала и складывала в шершавую папку «Для бумаг» очерки Инны Руденко и Василия Пескова. Я считала, что это так же интересно, как книги, но только проще, ближе и по правде. История человека, нашего современника, его мысли, страхи, мечты, победы и разочарования, его путь, места силы, искренность — только в этом контексте понятно, что происходит в стране, и только так складывается разговор с читателем. Задушевный такой, приятный разговор.

Но этой журналистики больше нет. Её затоптали слонопотамы.

Из газет исчезли истории. Остались новости, короткие и подлиннее, искривлённые политическим моментом, интересами собственника, интересами рекламодателя, форматом издания, нужное подчеркнуть. Редакторы, свихнувшись от желания ублажить-удержать читателя, выхолостили профессию до мусорного потока, до шапито: Вася разводится с Маней, Света спит с Петром, Пупкин зарезал Непупкину, про это нельзя писать — это наш рекламодатель, Зинаида родила в 68 лет, командировка на неделю — куда? кто это будет читать?, найдены говорящие грибы, Земля налетит на небесную ось. Если читатель не вздрагивает от заголовка — это потерянный читатель, это провал.

У меня не выговаривались эти заголовки. Мне не нравилось представлять читателя, который от них вздрагивает. Я бы сама не хотела это читать никогда. Мои родители и мои друзья перестали читать газеты.

Когда Ирина Коростышевская пригласила меня в журнал «Миссия», я пришла и спросила: «Как вы это делаете? Вот это: простыми словами о вечных ценностях? Столько лет?». Ирина что-то ответила, очень взволнованно, но я ни черта не поняла. Я только поняла, что да, можно. Здесь можно — вот как люблю, о сокровенном, искреннем, несуетном. О человеке здесь и сейчас. Я вернулась в свою журналистику. И теперь мы можем наконец-то поговорить.