Динамика бриллиантов во сне и наяву

Динамика бриллиантов во сне и наяву

Загадочная шкатулка
на первый взгляд была простой и непритязательной. Казалось, что ничего особенного она не явит жадному взору. А, может быть, как раз наоборот – именно такая серая невзрачность вдруг обернётся невиданным чудом, которого мучительно ждёшь, на которое надеешься каждый день и каждый час.

Пятьдесят лет одиночества

Пятьдесят лет одиночества

Удивительная вещь наша жизнь. Проходят дни, месяцы, годы. И всё вроде бы нормально: ты работаешь, смотришь телевизор, весной в саду высаживаешь помидорную рассаду, ходишь на родительские собрания в школу, пытаешься решить множество проблем… «Как дела?» — спрашивают знакомые при встрече. «Жизнь кипит», — бодро отвечаешь ты. И только вдруг, однажды, словно громом небесным ударит пронзительно-страшная мысль: «Жизнь? Неужели вот это и есть моя жизнь, единственная, драгоценная и неповторимая?!» Но твои толстовские сомнения тут же прервёт едкий звук мобильного телефона: «Ты где? Опять опаздываешь?» И ты уже куда-то летишь, сломя голову, и тебе вновь кажется, что ты живешь. Хотя на самом деле, оказывается, что всего-навсего «ты почти полжизни ждешь, когда оно придет, твоё мгновение». Многим бывает не суждено его дождаться.
Михаил Гавриленко и Полина Ситникова ровно пятьдесят лет ждали «своё мгновение».

Вектор моей жизни был определён с детства

Вектор моей жизни был определён с детства

Леонид Полляк, кандидат медицинских наук, заведующий ортопедо-травматологическим отделением Челябинской областной клинической больницы, главный нештатный травматолог области, очень не любит громких слов, общих фраз, излишнего пафоса. Он категоричен и прагматичен, предпочитает чёткость, ясность формулировок. Хотелось бы написать: «Сильная личность, настоящий врач, хирург от бога». Но предвижу, как возмутится он, прочитав эти строки: «Ну, зачем так?!». Могла бы добавить ещё о многих сотнях пациентов, которым доктор Полляк вернул здоровье, радость жизни, а порой и саму жизнь. Но об этом он тоже не любит говорить, по крайней мере, в таком вот патетическом ракурсе. Есть больной, есть травма, и надо искать пути её лечения.

Дорога на рассвет,  или Мысли вслух по поводу и без него

Дорога на рассвет, или Мысли вслух по поводу и без него

Нет, разумеется, Ирина знает географию и прекрасно понимает, что свой прошлый, пусть небольшой и совсем не круглый юбилей, она отмечала по дороге на Запад, то есть, летела на закат – в Штаты. 1 ноября, в день рождения, дома, как всегда, ее поздравляли родные и близкие, коллеги и знакомые. Потом было приземление в Лондоне, ее любимом городе, и было все еще 1 ноября. Прилетала в США – опять 1 ноября. Получается, как у Чингиза Айтматова – «и дольше века длится день… рождения». Тридцать шесть часов именин – это не часто бывает. Ирина Фликер, директор ЗАО Комбинат питания «Метопит», помнит тот самый длинный день рождения в своей жизни до сих пор. И как-то ей подумалось вдруг: «А не повторить ли сейчас, спустя пять лет, ту необыкновенную дорогу на закат. Стоп! Закат…закат. Как-то уж очень грустно и печально звучит. А вот не захочу считать это закатом и не буду! Пусть это будет дорога на рассвет. Ведь не география вовсе, а каждый человек сам определяет свое направление в жизни».

День, длиною в жизнь

День, длиною в жизнь

Принято считать, будто человек в самых решающих, критических ситуациях за одно мгновение проживает всю свою жизнь, когда, словно в быстроменяющемся калейдоскопе, перед ним предстают яркие картины и образы из далёкого и близкого прошлого. Возможно, в тот страшный момент Вере и пришлось бы испытать все эти ощущения в полной мере. Если бы. Если бы она смотрела в тёмную пропасть уходящего осеннего дня, изредка разрываемую фарами встречных машин. Если бы успела почувствовать, как вдруг резко в сторону уходит её новенькая «Мицубиси», как беспомощно и безжалостно переворачивается она, падая в кювет, как молниеносно земля и небо теряют свои привычные места.

Нужно сметь своё суждение иметь

Нужно сметь своё суждение иметь

В тот памятный день дорога в аэропорт показалась ему особенно долгой, даже, несмотря на то, что водитель гнал служебную «Волгу» на предельной скорости. Человек в салоне машины сосредоточенно молчал, особенно не «дёргал» шофёра, но тот по одному выражению лица своего босса понял, что ситуация чрезвычайная, и надо выжимать полный газ.