Дорога на рассвет,  или Мысли вслух по поводу и без него

Дорога на рассвет, или Мысли вслух по поводу и без него

Нет, разумеется, Ирина знает географию и прекрасно понимает, что свой прошлый, пусть небольшой и совсем не круглый юбилей, она отмечала по дороге на Запад, то есть, летела на закат – в Штаты. 1 ноября, в день рождения, дома, как всегда, ее поздравляли родные и близкие, коллеги и знакомые. Потом было приземление в Лондоне, ее любимом городе, и было все еще 1 ноября. Прилетала в США – опять 1 ноября. Получается, как у Чингиза Айтматова – «и дольше века длится день… рождения». Тридцать шесть часов именин – это не часто бывает. Ирина Фликер, директор ЗАО Комбинат питания «Метопит», помнит тот самый длинный день рождения в своей жизни до сих пор. И как-то ей подумалось вдруг: «А не повторить ли сейчас, спустя пять лет, ту необыкновенную дорогу на закат. Стоп! Закат…закат. Как-то уж очень грустно и печально звучит. А вот не захочу считать это закатом и не буду! Пусть это будет дорога на рассвет. Ведь не география вовсе, а каждый человек сам определяет свое направление в жизни».

Да будет свет

Да будет свет

Когда человеку нужно, чтобы в комнате было светло, он идёт в магазин или на рынок и покупает лампу. «Причина ошибки – незнание лучшего», – говорили древние. До того, как ваш покорный слуга побывал в фирме «Матисс» и побеседовал с её директором Валентиной Репеха, он тоже думал, что нормальный свет – это обычная лампочка. Оказалось, нет. Свет – это искусство, и в нём достигают образцовых высот только те, кто в своём стремлении сделать жизнь светлее готов поспорить с солнцем. Свет – это праздник, который должен радовать каждый день по-новому. Наконец, свет – это визитная карточка не только отдельного дома, но и всего города, когда за уют его вечерних улиц берутся профессионалы. Как, вы тоже этого не знали? Тогда наш разговор будет интересен и вам.

День, длиною в жизнь

День, длиною в жизнь

Принято считать, будто человек в самых решающих, критических ситуациях за одно мгновение проживает всю свою жизнь, когда, словно в быстроменяющемся калейдоскопе, перед ним предстают яркие картины и образы из далёкого и близкого прошлого. Возможно, в тот страшный момент Вере и пришлось бы испытать все эти ощущения в полной мере. Если бы. Если бы она смотрела в тёмную пропасть уходящего осеннего дня, изредка разрываемую фарами встречных машин. Если бы успела почувствовать, как вдруг резко в сторону уходит её новенькая «Мицубиси», как беспомощно и безжалостно переворачивается она, падая в кювет, как молниеносно земля и небо теряют свои привычные места.

Наши танцы

Наши танцы

Шёл восемьдесят девятый год. Полный тупик. То, что Борис Соколкин умел, что составляло смысл его жизни, никому не было нужно. Жить не на что. И вдруг – сюрприз судьбы. Дама из знаменитого московского купеческого рода предложила поработать в её фирме, занимавшейся реставрацией предметов старины. Объяснения, что он резчик-любитель,
во внимание приняты не были, поскольку заказ был срочный.
Реставрация деревянного иконостаса в Казанском соборе Петра и Павла.

Книжкина мама

Книжкина мама

Родители Надежды Анатольевны Капитоновой были убеждёнными коммунистами, и свою дочь назвали в честь Надежды Крупской (вторая дочь Клара получила своё имя благодаря немецкой революционерке Кларе Цеткин). Но вера в идеалы коммунизма не уберегла родителей от беды: в 1933 году отца посадили из-за неправильной трактовки революции в отдельно взятой стране. Мать арестовали через полтора года прямо в библиотеке, где она работала. Надя смутно помнит, как они навещали её в тюрьме: решётки, полумрак, лязг засовов… Отца и маму вскоре освободили, выпустили, но лишили партбилетов, дипломов, прав. Дома у них тоже никогда не было, – в лучшем случае комната, а то и угол в бараке.