+7(351) 247-5074, 247-5077 [email protected]

…Когда после долгих уговоров мы наконец-то встретились, он спросил меня: «Вы хотите разговаривать про мою жизнь, про мои взгляды и увлечения?» Я кивнула головой. «Мне кажется, что интереса в этом плане я не представляю, – продолжил он, – я типичный средний предприниматель, и разговаривать с вами могу только о работе». Ну что ж, спасибо и за это, подумала я. Мой собеседник – генеральный директор фирмы «Мавт» Александр Леонидович Сафронов.

Александр Леонидович, вашей фирме восемь лет. Насколько я знаю, за эти годы фирма ни разу не меняла своего названия. Но почему оно такое загадочное?

Как-то один мой знакомый сказал: «Я думаю, что первые две буквы в названии – это фамилии известных в городе людей, но я никак не могу понять, кто эти «В» и «Т»?

И кто же?

Никто. Мы выбрали название «Март» и пошли регистрировать фирму. Причем нужно было зарегистрировать быстро, потому что на следующий день мы должны были в банке получить кредит. Оказалось, что в этом банке уже есть такое название. Нам сказали: либо меняйте название, либо идите в другой банк. Я перебрал все способы наиболее быстрого решения этой задачи и приписал снизу к букве «Р» хвостик. Получилось такое неудобоваримое слово.

Во всяком случае, лучше, чем «Март».

Лучше, думаете? Наверно, не так банально.

Обещанный кредит в результате получили?

Получили. Вообще-то наша фирма открылась и начала заниматься разработками программного обеспечения, поскольку все, кто стоял у руля, были бывшими научными сотрудниками. Но все наши разработки тогда, в 1991 году, оказались невостребованными, и мы решили временно заняться торговлей. И это временное дело постепенно нас увлекло.

Говорят: нет ничего более постоянного, чем временное…

Торговля – дело достаточно живое и, что самое главное, – оборачиваемое. В общем, арендовали мы один отдел в торговом центре и занялись розничной продажей продуктов питания. Потом стали заниматься элитными напитками и элитными продуктами питания.

Как вы рискнули настолько радикально поменять поле деятельности? Из научных работников – в коммерсанты?

В то время все занимались всем. И считалось, что пришло новое время, и можно как бы начинать с нуля. Нам хотелось создать свое дело, которое было бы стабильно и надежно, и за которое не было бы стыдно перед своими детьми.

То время, когда вы занимались научной работой, и сегодняшнее – это разные жизни?

Разные. Мне сейчас лучше. Тогда лицемерия было больше. На порядок. Партийные собрания, пустые отчеты. Невозможно было проследить, как твой труд влияет на конечный результат. Будучи кандидатом наук и заведующим лабораторией, я получал четыреста рублей плюс премия, но мог ходить на работу и почти ничего не делать: всегда было ощущение жесткой стабильности и предсказуемости.

Сейчас вы видите результат своей деятельности?

Все разработки, которые мы там осуществляли, все идеи, программы, расчеты – все это в жизнь внедрялось очень медленно. А сейчас какие-то наши приемы или коммерческие схемы внедряются мгновенно. Все проявляется через две-три недели в виде каких-то финансовых результатов.

В торговле короткие деньги?

Конечно. Короткие быстрые деньги. Поэтому мы и пошли в торговлю. Когда началась приватизация, мы, будучи научными работниками, кроме ручки ничего не приватизировали. И нам идти-то больше было некуда. Но с самого начала нашей деятельности мы избрали путь, лежащий исключительно в правовом поле. Наверно, поэтому фирма развивалась постепенно, постоянно приспосабливаясь к изменяющемуся законодательству.

Но ведь была вероятность и прогореть?

Известна масса случаев, когда люди использовали наработанные приемы на протяжении года, двух лет, а на третий год разорялись. В торговле каждый год меняются правила игры, меняется обстановка, и нужно каждый раз подстраиваться. Действительно, риск здесь высокий, можно купить товар, который не уйдет. Поэтому торговлей занимаются отчаянные и смелые люди.

Вы считаете себя отчаянным и смелым человеком?

Я считаю себя осторожным и расчетливым. Иногда, правда, принимаю решение под воздействием эмоциональных факторов. Потом остываю, и приходится менять это решение. В последнее время стараюсь не реагировать мгновенно, а подождать день-два, пока страсти улягутся. Первая реакция – это всегда резкое движение, и часто бывает, что именно оно начинает приводить в нестабильное состояние всю хрупкую конструкцию равновесия.

У вас были ситуации, когда равновесие терялось полностью?

У меня провалов не было, как не было и больших успехов. Моя жизнь поднимается медленно. Что такое провал? Это когда ты упиваешься самим собой или своими достижениями и пропускаешь изменение ситуации. А я к себе отношусь очень критически и всегда корректирую свое поведение.

Что такое – критически относиться к себе?

Не считать, что в собственных успехах виноват ты лично. Может быть, какая-то еще есть сила? Судьба. Везение. Удача.

Вы верите в Судьбу?

Верю. Кому суждено быть повешенным, тот не утонет. Все в жизни взаимосвязано. Если в какой-то период тебе что-то легко дается, то лет через десять ты за это заплатишь. Наверно, поэтому у меня не было легких путей, я всего добивался медленным и напряженным трудом. Есть люди, которые всегда в авангарде: что-то изменилось, они уже отследили, кинулись туда, заработали большие деньги. А я – человек средних способностей, типичный представитель среднего класса, иду тихонечко за этими людьми, крохи подбираю и смотрю, где можно приложить свои силы.

Вы постоянно говорите, что вы – человек средних способностей. Вам так удобно?

Но если так оно и есть. Если наша фирма относится к средним, то и я – средний. Люди с выдающимися способностями добились выдающихся результатов. В принципе ведь деньги – это квинтэссенция способностей. Хотя все зависит от того, какую цель в жизни поставил человек. Правильно?

И какую цель вы поставили?

Обеспечить свою семью. Не только деньгами, но и конкретными предприятиями, которые можно будет передать сыну или дочери. Разве мог я об этом думать, работая в научно-исследовательском институте?

Вы сказали, что в институте было ощущение стабильности и предсказуемости. Вам было неинтересно работать в такой обстановке?

Ну почему, обстановка у нас была очень интеллигентная. Придешь с утра, с одним поговоришь о каком-нибудь романе в «Новом мире», с другим – о технике, с третьим – в обед в теннис поиграешь. Знаете, как было интересно… Просто клуб приятных людей. Многие, правда, эмигрировали потом в Израиль.

Уйти из института было сложно?

Очень. Мне не хотелось расставаться с научной средой, с тем образованием, которое я получил, с тем опытом, который имел. Помню, мы собрались человек несколько, и один из нас убедил всех, что всегда можно будет вернуться обратно, если в стране будут востребованы наши знания и способности. Но до сих пор ничего не востребовано…

Предположим, что ситуация в стране поменяется и ваши знания станут востребованными. Вернетесь в науку?

Сложный вопрос… Слишком много времени прошло. Уже изучил психологию предпринимательства, наработал какие-то навыки. Бросать все это и уходить я не хочу. Да и потом, в одну реку дважды не заходят.

Как вы относитесь к тем людям, которые остались в науке?

Там остались люди, которые боятся работать на российском рынке. На этом диком российском рынке. Остались неуверенные в себе. Либо уж совсем выдающиеся, какие-нибудь гении. Но таких я что-то не встречал. Разве только одного: у меня товарищ есть, предприниматель, мы с ним оформили уже три заявки на изобретение. Одну заявку послали в Японию, получили ответ. Сейчас вот итальянцы заинтересовались.

Что же вы изобрели?

Переключатель скоростей для спортивного велосипеда. Чтоб не рычагом, а кнопочкой.

То есть, простите за каламбур, все-таки изобрели велосипед. Вы не боитесь, что подрастающее поколение изобретет что-то совершенно новое?

Имеете в виду молодых бизнесменов? Мы постоянно ощущаем дыхание в спину. Но это стимулирует, как, в принципе, любая конкуренция. Вообще конкуренция – это здорово, я считаю.

Когда она честная…

Да, вот именно. Когда она честная, она заставляет постоянно что-то придумывать и Искать новое. А многие наши молодые бизнесмены настолько прагматичны и рациональны, что не всегда задумываются над тем, какие последствия имеют результаты их труда. Все-таки мое поколение, воспитанное в советское время, имеет больше положительных моментов воспитания. Даже моральный кодекс коммунизма списан с двенадцати заповедей Моисея.

О каком моральном кодексе вы говорите?

Раньше был «Моральный кодекс строителей коммунизма». Он висел в коридорах: и в школе и в институте. Там было крупными буквами написано, что строитель коммунизма должен быть честным и так далее. В общем, то же самое, что в заповедях, только в иносказательной форме. Неужели вы не помните из прошлой жизни?.. А вообще, дело не в возрасте. Просто есть разрушительные таланты, а есть созидательные. Один человек ставит цель, например, обогатиться и идет к ней без всяких ограничений, а другой при этом смотрит, не навредил ли он кому-нибудь.

Получается ли такое в бизнесе – идти к цели, никому не навредив?

Как бы мне ни не хотелось говорить этого слова, но ведь есть какие-то понятия. Вот говорят; «понятия» только у бандитов. А что в этих понятиях плохого? Они отражают уровень отношений, уровень каких-то неписаных законов – все равно это система правил. А когда вообще никаких правил и «понятий» нет, только большевистская целесообразность – вот это плохо. Что-то я разнервничался…

Устали от моих вопросов?

Да нет, я могу целыми днями говорить. А если интересный собеседник, вообще могу говорить без перерыва – мысли льются, льются…

Сказывается опыт работы в научной среде?

Конечно, сказывается. Я, кстати, нисколько не жалею о том, что защитил диссертацию, хотя она сейчас и неприменима. Почему-то думаю, что именно научная работа научила меня мыслить системно, бумаги писать четко и абсолютно не бояться говорить на людях.

Рассказывают, что вы всегда произносите самые выдающиеся тосты…

У меня есть друг, у которого на все случаи жизни есть тосты и анекдоты. Он их прекрасно запоминает. Я так не могу, я человек ленивый. Поэтому тосты говорю от души, от себя, а не из книжки.

Кстати, на чтение книг у вас остается время?

Намного меньше, чем раньше. Честно скажу, я только недавно начал читать современные романы. Купил три книги Петелина. Слышали такого?

Нет, никогда. Кто это?

Вы что, это как бы новый писатель. Везде про него пишут, он модный сейчас.

Может, Пелевин?

Тьфу ты, Пелевин. Видите, я даже фамилию не запомнил. Половину прочитал, что-то не произвела на меня впечатления такая литература. Литература должна быть живой, образной, откровенной, доброй. Как у Довлатова. Вот его я читаю с наслаждением. А вы, кстати, читали Дубова?

 А это кто?

Юлий Дубов, генеральный директор «Логоваза». Он написал роман про Березовского. Вот кто самый настоящий черный гений: не нарушая никаких законов, он искал в них лазейки и, будучи намного умнее тех, кто писал наши несовершенные законы, проскакивал между струйками. Я дам вам книгу, почитайте, вам понравится.

Почему вы думаете, что мне понравится?

Потому что мы с вами похожи. Когда вы мне сказали: только не говорите мне «нет», я понял, что проще согласиться на интервью.

Спасибо, что согласились…

Недавно я был в Москве в ночном клубе «Мираж». В зале пятьсот человек: крупнейшие поставщики вина из Франции, Германии и других стран. Организатор этого вечера – компания «Русьимпорт», проводила конкурс, и наша фирма получила первое место в России по дистрибьюции вина. Президент этой компании заставил меня сказать пару слов, в общем, рассказать всем, как мы стали победителями. Я сказал: «Во-первых, я очень люблю женщин, поэтому не смог устоять перед чарами вашего коммерческого директора и усиленно выполнял все ее планы продаж. А во-вторых, в своей деятельности я руководствуюсь принципом: дешево купить и дорого продать. Главное – не перепутать».

Смешно.

А в зале никто не засмеялся. Я даже разочаровался от такой реакции зала. Уже потом, в перерыве, ко мне подошел француз и спросил: «Как вы сказали? Как?» Я ему два раза повторил, и он захохотал. Дошло через час.

Александр Сафронов


error: © ООО «Издательский дом «Миссия»