+7(351) 247-5074, 247-5077 [email protected]

Зачем нам плохие новости?

СЕМЬЯ: психология

текст: Андрей Бабин

События, которые вызывают самый живой интерес публики: катастрофы, аварии, аресты, наводнения, криминальная хроника, природные катаклизмы. Из них на восемьдесят процентов состоит новостной поток. Информационные агентства ищут и публикуют прежде всего новости этой категории, потому что они притягивают аудиторию. Почему притягивают?

Почему психика питается негативом с большей готовностью, чем радостными сообщениями? Как объясняет наука манкость страшных событий? Очень просто: притягивает сильное. В этих событиях есть сила. Так простой экскаватор, который роет землю, может нас загипнотизировать: будем стоять и смотреть. Или пурга, снежный буран, завалило все дороги, фуры стоят, служба спасения выезжает, водители мёрзнут — стихия притягивает и захватывает. Это первая причина.

Вот ещё одна: информация, которая несёт угрозу безопасности, включает инстинкт самосохранения и невольно заставляет мобилизоваться. В принципе весь биологический смысл жизни — учиться преодолевать стресс, как писал канадский физиолог Ганс Селье. Так вот, переживание по поводу негативных новостей — один из способов борьбы со стрессом.

Накопленное раздражение и стресс от нерешённых внутренних проблем невольно трансформируется, сублимируется в праведное негодование по поводу некоего там маньяка или природного катаклизма. По принципу «подобное к подобному» эта сильная эмоция тянет за собой твои маленькие личные неприятности. Постороннее сильное событие, которое мы в состоянии переварить, выжигает личные сиюминутные беды и переживания. Да, как ни странно, так работает наша психика.

Когда мы устали, вымотаны и не очень хочется разбираться со своими мыслями и вопросами, хочется чего-то сильного и простого. Кто-то выпивает водки. Кто-то смотрит ужастики. Кто-то играет в компьютерные игры. Кто-то читает новости. Помогает! Внешние трагедии и катаклизмы тянут на себя внутренние переживания. Человек немного приходит в себя. Становится непроизвольно легче, без особых усилий. Можете проверить: если очень много накопилось неразрешённых вопросов, посмотрите фильм-катастрофу. Когда фильм закончится, почувствуете, что острота проблем немного притупилась, боль отступила. Так внешние события снимают внутреннее напряжение.

Если глубже рассмотреть, на более бессознательном уровне, то мы увидим, что негативные новости работают с базальной тревогой — страхом конечности жизни. Погружаясь в новости о чужих неудачных судьбах, мы примеряем на себя и эту мысль. Идёт невидимая внутренняя работа по преодолению страха. Полезная штука, безусловно.

Нет людей, у которых нет страхов, нет напряжения, сомнений и разочарований. Это враньё. Во всех нас сидит маленький трусливый человек, но мы как-то договариваемся с ним полюбовно, утешаем, гладим по голове. Надо признать, что работа над собой — вообще колоссальный труд. А люди привычно идут по линии наименьшего сопротивления. Другой способ работы со стрессом намного сложнее и затратнее.

Но заметьте, есть разница в потреблении новостей. Одни прочитали и пошли заниматься своими делами. А другие подсаживаются на эмоцию и плавают в этой истории в течение многих часов. Если вы ловили себя на том, что следите за хроникой катастрофы в режиме онлайн, ищете всё новые и новые подробности, значит, есть повод насторожиться. Если вы всё время настроены на криминальные новости, крушения-катастрофы-
уголовные дела, то это повод задуматься о внутренних проблемах. Значит, существует сильное внутреннее напряжение, а справиться с ним вы не можете — отсутствует умение работать со стрессом. Человек якобы не хочет плохих новостей, но тем не менее невольно ищет их, потому что ему требуются сильные эмоции.

И люди, которые спрашивают, что у вас плохого случилось или подводят разговор к твоим болевым точкам, подсажены на эти же эмоции. Кажется, что человек с полным сочувствием это делает, не сознавая, что ищет негативные эмоции. Означает ли, что выслушивать человека, которому очень плохо, — умножать его боль? Да и нет. Если человек только-только пережил тяжёлую утрату, голос дрожит, глаза повлажнели, то выспрашивать, сочувствовать ему не надо. Это усиливает боль. Но если человек просит и хочет, чтобы его выслушали, и говорит сам — слушай молча. Так человек делится болью, и она уменьшается. Сочувствие необходимо, это безусловно. Нужно даже иногда брать на себя чужую боль. Если можно малыми силами помочь человеку — помоги, пусть даже ты сам погружаешься в стресс. Поплачь. Помолчи. Побудь. Это эмпатия, эмоциональный резонанс — то, что нужно. А вот когда ты лезешь, куда тебя не просят, — боль увеличивается. Это и называется «причинять добро». Тут всё зависит от внутреннего такта и чуткости.

У меня есть знакомые, которые считают, что нельзя пускать плохие новости в свою жизнь. Есть такая теория: нельзя говорить про болезни, чтобы мыслями не притягивать нехорошие события. Пусть лучше минует меня, думают эти люди. Я здесь должен заметить, что если человек усиленно, сознательно от всего отгораживается, уши руками закрывает — он не становится биофильнее, счастливее, радостнее. Это всё равно что насильно толкать себе в рот масляное пирожное. Должна быть золотая середина.

Человек так устроен, что ему необходимы какие-то колебания. И в малых дозах трагедия, слёзы, переживания — нормальная работа души. Рабочее её состояние — чуть-чуть болеть, чуть-чуть поднывать. Душа живая, она реагирует. Но вот только этой боли надо отводить не больше десяти процентов душевной работы, а ещё девяносто оставлять на переварить, утешиться, развиваться. В таких дозах боль развивает душу, это и есть наука управлять стрессом. Если эта доза — процентов тридцать и выше, то это красная черта. Человек становится способен воспринимать только чернуху, зависим от неё.

В той или иной степени каждому человеку присущи два инстинкта: жизни и смерти, об этом ещё Фрейд писал. На этом балансе происходят творческие открытия, духовный рост. Пока человек живёт и надеется, он состоянием своего духа может преодолевать что угодно — и немощи, и болезни. Болевой полюс нельзя отрезать. Как в магните нельзя отменить минус, оставить только плюс. Как от палки нельзя отрезать один конец, чтобы остался один. Всё уравновешивается. Вот такие качели: мы можем плакать и выть от горя, потом выдохнуть, умыться и улыбнуться. И пусть они качаются. Рассудочная стабильная середина — это скучно.

Пускай остаются сумасбродными наши поступки, пусть мы разочаровываемся в них на следующий день, пусть мы огорчаемся, снова наполняемся надеждой. Пусть отсутствуют гарантии. Нет ни черта никаких гарантий, и желание зафиксировать навсегда своё счастье, стоит только как следует постараться, — очень глупое.

Жизнь конечна. Но мне бы хотелось в финале сказать: «Ух ты, как это было здорово! Правда, я ничего не понял». Но это уже не имеет никакого значения. Это и есть любовь к жизни.